— Так точно, дядька Трофим, — ответил Андрей, выпрямляясь. — Окончил корпус с отличием. Получил чин прапорщика. И вот — домой, на службу."

"— К нам, значит, собрался? — Сухин кивнул, но в голосе появилась деловая нотка. — Порядки наши знаешь, Андрей: в пластуны — только с личного соизволения командира батальона. А его, Петра Алексеевича, сейчас нет. Когда вернется — неизвестно.

— Понимаю, дядька Трофим, — Андрей достал сложенный лист. — Но я не проситься пришел. Вот предписание войскового атамана о направлении меня на службу в пластунский батальон. А ежели вы не в курсе, то сам Пётр Алексеевич, когда я на учебу уезжал, лично обещал мне место хорунжего придержать.

Сухин взял бумагу, пробежал глазами текст, переглянулся с Фоминым.

— Ну, это другое дело, — сказал он решительно, складывая предписание. — Раз командир слово дал — значит, так и будет. А пока что, Андрей Григорьевич, — Сухин подчеркнул отчество, признавая новый статус, — давай-ка свое предписание сюда. Зачислим тебя временно во вторую сотню. Там пройдешь положенный курс молодого бойца, осмотришься. А по прибытии, командир уже решит, как тебе дальше служить придется. Получишь обмундирование, снаряжение, оружие. Пока будешь служить вольноопределяющимся прапорщиком.

— Слушаюсь, господин сотник! — Андрей четко отдал честь, повернулся по-уставному и вышел из штаба.

Солнце било в глаза, слышались команды и окрики командиров. Андрей глубоко вдохнул знакомый воздух. Началась его служба в батальоне. Та самая служба, о которой он мечтал все эти долгие годы.

Вторая сотня только вчера вернулась из учебного рейда. В такое время года, далеко не ходили. По дуге обходили, за десять верст от селения хаджи Али. Совершая манёвры, тактические перестроения и другие варианты боя. Дядька Анисим не поскупился и выдал всю обмундировку. В казарме второй сотни встретил вахмистра и рядового со знаком ордена Георгия. Они оба уставились на Андрея.

— Прапорщик Сомов, определён во вторую сотню вольноопределяющимся, на время прохождения курса молодого бойца. Далее определюсь по прибытию командира батальона.

— Ага, понятно. Вахмистр Пузанов, старшина сотни.

— Вольнопёр Муравин Константин, ио хорунжего сотни.

— Так, начальство отпуска гулять изволят. Ладно, старшина определяй мне место.

— Так, чего определять, вона, рядом с графом место свободное.

— Это кто тут граф?

— Это я, прапорщик, — вздохнул Муравин. — Бывший прапорщик гвардейского полка, граф Муравин. Звания лишён, из полка изгнан. Определён в пластунский батальон на неопределённое время. Что ещё вас интересует, прапорщик?

— Да мне вообще не интересно кто ты был. В батальоне не имеет прежнее твоё положение. Ты или пластун или так, не пришей к п….де, рукав. Судя по Георгию, ты пластун. То-то гляжу, не из наших ты.