Не люблю и все. Раньше даже зимой пыталась распахнуть створки, за что регулярно получала нагоняй. – Катерина вздохнула. – Потом привыкла как-то… Но все равно не люблю. А еще – огонь. Головой понимаю, что он нужен, чтобы согреться, но предпочитаю не приближаться. Девчонки в холода любят сидеть у камина, а я вот лучше подальше, в углу.

– У окна, – понятливо уточнил я. Ну да, девушка и в классе заняла привычное место.

– Да. Это звучит глупо?

– Необычно, – честно сказал я. – Ты такая и есть – необычная. Я не встречал таких, как ты, Катерина.

– А я – таких, как ты, – тихо сказала она.

Некоторое время мы молчали, поглядывая друг на друга и смущенно улыбаясь. Темная вода Медяжки ласкала пятки, солнце расплескивало пригоршни золотого света. А у меня внутри трепетало какое-то странное чувство.

– А вы? То есть… ты. Чего боишься?

Я нахмурился, размышляя. Кажется, никто и никогда не задавал мне этот вопрос.

– Боюсь терять тех, кто мне дорог, – честно ответил я, и девушка понимающе кивнула.

Неловко прокашлявшись, я отвел от нее взгляд и уставился на плавающие в воде ивовые листья.

– Ты говорила, что у тебя есть жених? Кто-то из местных?

– Да нет же, – тоже опустила она голову, всматриваясь в воду, коса шлепнулась кончиком в озеро.

 – Он из Тобольска. Большой город, говорят. Приедет ко мне осенью, свадьба назначена на начало сентября. Уже скоро.

– Свадьба? – Новость мне не понравилась.

– Ну да. – Катерина пожала плечами, не отводя глаз от воды. – Отец Серафим нас и обвенчает. Стану я не Липницкой, а Шульгиной. И жить останемся неподалеку, я лесничим стану…

Я моргнул. Что-то звучало все это слишком неправдоподобно.

– А он кто, жених-то твой? Часто вы общаетесь?

– Сын Тобольского купца.

Но по правде, я его никогда не видела.

– Не видела?!

– Нет. Нас обручили еще в детстве. Он не может приехать, то дела, то болезнь какая-то… слаб здоровьем. Арсентий, так его зовут. Красиво, правда? Он присылает мне подарки. На именины и рождество, а еще иногда на пасху. Вот только…

Я заметил, что девушка нахмурилась и закусила губу. А потом резко повернула голову и глянула на меня.

– Я знаю, что все это странно! Я не дурочка.

– Я такого и не говорил.

– Но подумал. Все так думают, даже Аня, а с ней я все-таки дружу. Жених, которого никто никогда не видел, это странно! И если бы не его подарки, меня и вовсе подняли бы на смех.

Но они есть. Красивые. На каждый праздник. Ни разу не пропустил. Вот только… – Она снова отвернулась и, словно не замечая этого, принялась расплетать косу, пропуская пряди сквозь пальцы. – Словно… и не мне он подарки дарит.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну понимаешь… я ему пишу письма. Вернее, Аня пишет, а я диктую, у меня с письмом ведь не очень. Так вот на шестнадцать лет я просила прислать мне нож. А получила зеркальце.