Немного подумав, я сходил к себе и отыскал забытую кем-то в углу шкафа спицу. Снова вернувшись к запертой двери, повертел спицей в замке и, усмехнувшись, вошел. Обстановка внутри была почти такой же, как в моих апартаментах: кровать, стол, шкаф. Пахло мылом и щелоком. И уже это заставило меня нахмуриться. Я-то знаю средства, которыми лучше всего выводить кровь с одежды, доводилось… И щелок как раз – одно из лучших, а главное, доступных.

Откинув покрывало кровати, я осмотрел голые доски – ни матраца, ни перины. Поскреб ногтем, понюхал. В углу остались белые крупинки, я лизнул одну – соль.

Внимательно осмотрел доски под кроватью и помрачнел. Комнату тщательно вымыли, но я знаю, что искать, и знаю, как пахнет и выглядит замытая кровь. И здесь она точно была. Выходит, не придумал Кузьма, да и Дарья не соврала. Совсем недавно здесь натекла целая лужа крови. Занятно…

Я вернул на место покрывало, вышел из комнаты и снова щелкнул замком. Поднялся на третий этаж и сел на подоконник в конце коридора.

Происходящее нравилось мне все меньше, а вопросы лишь множились. Зачем столичный стряпчий заключил эту странную сделку? Кому все это нужно? Заплатить кучу денег за то, чтобы я совратил сироту в глухой провинции? Что за бред?

И почему убили Морозова? Выходит, мой предшественник кому-то мешал? Как… мешаю и я? Настоятельница явно не рада моему приезду и готова на все, чтобы меня отсюда вытурить.

Может, это она и прирезала беднягу историка?

Странные дела творятся в Золотом лугу.

Однако это не меняет того, зачем я сюда приехал. Время идет, а я пока ни капли не продвинулся к своей цели. Новая идея возникла в голове под блеск молнии, правда, для ее осуществления понадобится одобрение настоятельницы.

Тяжело вздохнув, я отправился на ее поиски.

Долго искать не пришлось. Елизавета Андреевна стояла у окна учительской гостиной. На небольшом диванчике, словно попугаи- неразлучники, расположились супруги Давыдовы. Рядом с кружкой чая улыбался Гектор Савельевич.

В кресле напротив устроилась Елена. Свет зажжённого камина выгодно оттенял ее золотистую кожу, плясал в карих глазах и подчёркивал изгибы стройного тела. Мещерская словно не просто сидела, а позировала для невидимого живописца.

Красивая женщина…

– А вот и наш Дмитрий Александрович! – с преувеличенной радостью выдал Модест. Его жена тоже засияла, кажется, у этой парочки где-то хранился неиссякаемый запас оптимизма. Елена кивнула, улыбнувшись. Настоятельница сохранила каменное выражение лица и, кажется, стала еще кислее.

Я изобразил на лице всевозможную доброжелательность и повернулся к ней.

– Как раз хотел с вами поговорить, Елизавета Андреевна! По поводу уроков.

– Слушаю внимательно, – процедила карга.