Это что, новый способ надо мной издеваться? Что еще за дополнительные уроки? Мне и обязательных хватает!

Вот только деваться некуда. Глаша терпеливо взирала на то, как я избиваю подушку, представляя на ее месте лицо пришлого историка. Поняв, что это не поможет, я одернула платье и решительно вышла в коридор. Раз уж унижения не избежать, лучше с ним не затягивать!

Пансионат по-прежнему заливал дождь, и даже с зонтом я успела замочить ноги и подол платья, отчего в класс входила еще более расстроенная.

Историк уже ожидал. В темной ученической, освещенной парой масляных ламп, его лицо с резкими тенями показалось мне лицом дьявола.

Такое же убийственно-красивое и опасное. Может, если осенить голову крестом, учитель исчезнет? Я попробовала, и темная бровь пришлого взлетела вверх, а сам он как стоял посреди класса, так и остался. Увы, не помогло.

– Катерина, с тобой все в порядке?

Было отлично, пока вы сюда не притащились, – так и хотелось ответить мне. Но препираться с учителями – себе дороже, к сожалению.

– Тебе ведь уже сообщили о наших уроках?

Я кисло кивнула.

– Замечательно.

Он указал на парту с раскрытыми учебниками и тетрадью.

Я плюхнулась на стул, даже не пытаясь скрыть отвращения. В комнату ввалилась, пыхтя, Добрава и, устроившись в углу, вытащила моток пряжи и спицы. А учитель подвинул мне раскрытую книгу.

– Давай начнем, Катерина.

– Не понимаю зачем все это, – буркнула я, но господин Волковский и бровью не повел.

Не замечая моих терзаний, учитель указал на книгу.

– Скажи, тебя ведь пытались обучить?

– Да. – При одном взгляде на страницу книги в висках закололо. – Но ничего не вышло. Я это… дефективная. Или сумасшедшая.

– Кто тебе сказал такую глупость?

– Да все так говорят, что тут непонятного! Дикарка не может сложить в голове слова, вот и все! – безразлично пожала я плечами, пытаясь сдержать подступающие эмоции.

Кажется, не получилось и я просто отвернулась к окну. Застарелая обида – на других за насмешки и на саму себя за странную немощь, снова ударила так больно, что сдавило горло.

Учитель некоторое время молчал. А потом вдруг подтянул стул и сел рядом. Я упрямо на него не смотрела. Да и что я там не видела? Как только учителя узнавали о моих особенностях, лица у них делались такие… гадкие.

Презрение пополам с отвращением. Словно я какое-то животное! Словно нарочно путаю буквы, чтобы доставить им неприятности! А я ведь совсем не нарочно…

– Я пыталась научиться. Поначалу. – Бросила я, глядя на плачущее окно. В большой ученической по-прежнему нет стекла, так что занимались мы теперь в малой. Я не очень ее любила, здесь всегда было тесно и света не хватало даже в солнечный день. А в такой дождливый как сегодня и вовсе царил полумрак.– Но у меня не получалось, а учителя злились.