Из самого города притащился. Выпил два кувшина холодного морса да слопал три десятка моих блинов. А потом и уехал. Знаете, что сказал? – Дарья хихикнула как девчонка. – Несчастный случай!

– Вы шутите? То есть Морозов сам упал на нож? Несколько раз?

– А то! Учитель, что с него взять. От многих знаний в голове каша случается, вот и происходит всякое…

Я задумчиво покачал головой, не зная, во что верить. Рассказ звучал малоправдоподобно. Скорее, и правда произошел лишь несчастный случай, а остальное выдумки скучающих кухарок да конюхов.

– Не верите мне, – догадалась женщина о моих сомнениях.

 – Но ваше дело, господин историк, я ж только предупредить!

– А тот, кто был до Морозова? С ним что случилось? Неужели тоже убили?

– Да нет, тот правда сбежал, – широко улыбнулась женщина. – Говорят, босой улепетывал, даже вещи свои оставил.

– Чего он испугался?

– Да кто же его знает. Может, увидал кого. Лешего приметил или какой оборотник в окошко заглянул.

– Оборотник? – отодвинул я чашку, не сдержав насмешливой улыбки. – Дух, принимающий вид то человека, то зверя или даже птицы?

– Знаете о них, господин учитель? Не ожидала.

– Кормилица была из этих мест. Рассказывала сказки. Да ведь это же лишь… сказки?

Кухарка грузно поднялась и принялась убирать со стола. Обиделась, что ли?

– Дарья, да вы не сердитесь… я ведь не местный, приехал из Петербурга, там оборотники не водятся, знаете ли.

Только пронырливые стряпчие, от которых вреда куда больше, чем от безобидной нечисти! Которой к тому же не существует.

–Во-во, все вы так: сначала хорохоритесь, а потом в одном исподнем дёру. А то и вовсе… как Морозов! – проворчала оттаявшая женщина.

 – В столицах ваших такого и не может быть. У вас же там эта… цивилизованность!

– Цивилизация…

– Вот я и говорю. А у нас тут никакой этой циви не прижилось. У нас Курган под боком.

Набежавшая тучка на миг погрузила комнату в сумрак.

– Вы его видели? Курган?

– Довелось. – Дарья снова опустилась на лавку. Круглые голубые глаза затянулись дымкой тревожных воспоминаний. – Давно. Ребятёнком еще была. Да век не забуду.

– И… что там? – поневоле я подался ближе.

– Страх там. Такой, что до костей пробирает. Огни сияют даже ночью, хотя не горит ничего.

И песня… жуткая. Нечеловечья. И в то же время – манящая. Десять годков мне было, а век не забуду. Тогда недалеко от Кургана колея проходила, от нашей деревни в сторону Усть-Манска, так батя нас с братьями брал иногда, на торговый день или ярмарку… Сейчас той дороги и нету уже.

– Почему?

Дарья глянула косо.

– Не нравится Кургану, когда мимо него туда-сюда шастают. Разок накрыл всех проезжающих, никого в живых и не осталось. Так колею и забросили. В обход теперь тащатся, дольше, зато спокойнее.