Тот самый откат, обещанный Ингой после зелья отложенного промысла не сработал. Я нейтрализовал его своим пятым рубцом. Да и вообще много думал, каким образом проявится моя новая способность? Будет ли работать сразу? И как именно?

Но это были еще не все вопросы, которые решила вынести судьба на повестку дня. Самым главным был — что за женщина завелась у Васильича?

Удивился не только я. Митя тоже встал, как вкопанный, глядя на тонкое невысокое создание в легком ситцевом платье. Она вешала мокрое белье на веревку и что-то негромко пела себе под нос. Судя по всему, не старая. Фигура, по крайней мере, ничего. Вот Васильич! Седина в бороду, Гриша в ребро?

А когда женщина обернулась, словно почувствовав нас, я стал медленно офигевать. Почему медленно? Потому что не сразу срисовал свою знакомую, взгляд все скользил по фигуре. А уже после обратил внимание на длинный нос и стал присматриваться к лицу.

— Марфа? — выдохнул я.

— Матвей, — кивнула она.

Можно было сказать, что я привычный ко всему. Но вот то, что нечисть невозможно будет на глаз отличить от обычного человека… Это уже что-то из разряда фантастики. Ну, или фэнтези. Пусть даже городского, но не суть.

Единственное, что выделяло кикимору — это рост. Точнее, отсутствие такового. Сколько она метр пятьдесят пять? Или около того.

— Проходите, гости, — распахнула нам калитку Марфа. — Я пока за Федором Васильевичем схожу.

Я как стоял с открытым ртом, так и сел возле калитки на скамью. А Митя пристроился рядом, правда, с чуть нахмуренным лицом. Бес, кстати, уже успел выбраться наружу и плотоядно улыбался, глядя вслед уходящей кикиморе.

— Ля, какая, да хозяин? Может, обратно ее попросим на пару деньков.

— Гриша, следи за языком, тут вообще-то Митя. А ему Марфа нравится.

Я поглядел на черта. И с тем творилось нечто странное. Он будто готов был вот-вот заплакать.

— Дяденька, она… она теперь такая обычная.

— А ты какую хотел? С тремя грудями или еще какими спецэффектами?

— Раньше мне Марфа больше нравилась, — признался Митя.

— Прошла любовь, завяли помидоры, ботинки жмут и нам не по пути, — нараспев продекламировал бес. — Оно и правильно. Нечего к одной бабе привязываться. В таких случаях хватку теряешь.

— Я надеюсь, Гриша лишь об одном. Что ты когда-нибудь влюбишься, — сказал я."

"— Я же не дурак, зачем мне это? Телами дружить — еще куда ни шло. А вот все остальное — на фиг!

Хотя не могу сказать, что новость меня расстроила. Хуже влюбленного черта лишь черт, который страдает от неразделенной любви. Как там щас это называют? Крашиха. Жаль, что до нашего крохотного городка молодежный сленг доходит с жутким опозданием. Да и не приживается. Хотя, жалко ли? Лично меня все устраивало.

Короче, хорошо, что все возвращается на круги своя.