Это Р оссия. Только здесь, наверно, возможно ночью встретить сидящего на лавочке во дворе обычной хрущевки мужчину с тюремными татуировками, пьющего из горла элитный виски с дешевой колой и заедающего все это дело швейцарским ( теперь я в этом уже не сомневалась) шоколадом…Невероятное сочетание. Дикий диссонанс.Друзья, рассказ в подарок для вас, РјРѕРёС… РґРѕСЂРѕРіРёС…!!!Р

"Три звезды" для стюардессы

Я провожу пальцами по коже, трогаю острые концы синих звезд, аккуратно, словно боюсь уколоться.

- Эти… Во вторую ходку.

Он лениво отслеживает движение моих пальцев, снисходительно поясняя законы чуждой для меня жизни. Чуждые законы чуждой жизни. Которых я никогда бы не узнала. Если б не он.

- А почему они такие?

- А… Ну, это такая тема… - он рассеянно гладит меня по пальцам, перехватывает, подтягивает к себе, целует тыльную сторону. Мягко, нежно так. И я таю. Такой дикий контраст с тем, что он совсем недавно делал со мной… Он вообще весь на контрастах. – Это долго объяснять…

- Мы не торопимся же.

- Как это не торопимся? – он тянет меня за кисть к себе, смотрит в глаза, серьезно, внимательно.

В этом взгляде нет уже злой острой жажды, что была пару часов назад, когда он встретил меня с рейса.

И не дотерпел до квартиры.

Так часто бывает, особенно в последнее время, поэтому он приезжает без водителя. Сам за рулем, хотя ужасно этого дела не любит.

Говорит, что терпения нет на дебилов на дорогах. А ему нельзя терять терпение. Могут другие пострадать.

Но за мной он ездит сам.

И да, у нас даже есть малоприметное местечко ,куда можно свернуть с трассы.

Там поле, на котором летом растут колхозные подсолнухи, отгорожено от дороги посадкой из березок и осин. Летом – безумно красиво и тихо. Осенью – еще лучше. Весной и зимой… Ну так себе. Его большой черный внедорожник с трассы видно, конечно. Но стекла тонированные, так что плевать.

Я задумываюсь, давно ли мне стало плевать?

Наверно, практически сразу, как познакомилась с ним, семь лет назад.

Ну, или, может, чуть позже.

- Мы очень торопимся, - бормочет он мне в губы, привычно запуская сладкую дрожь по телу только взглядом своим темным, горячим, - ты когда в рейс?

- Ну вот. Времени нет совсем…

Он тянется к губам, и я закрываю глаза, послушно позволяя себя опрокинуть на спину…

Да, пожалуй, он прав… Мало времени нам, мало… Может, попросить, чтоб пореже ставили в рейсы?

Одна эта мысль уже напрягает, немного отравляя удовольствие от происходящего, но я ее поспешно отметаю. Не сейчас.

Так мало времени нам…

Потом, когда он засыпает, я иду в душ, обматываюсь пушистым полотенцем, долго смотрю на себя в зеркало, придирчиво изучая отражение.

Нет, совсем мне не дашь мои сорок три.

Как и ему его возраст.