– Повинуюсь року…

– Да ты хоть знаешь, где сейчас очутился? Что́ здесь, знаешь? И как называется эта гора?

Внешне место ничем не отличалось от прочих мест в Подмосковье: высокий лесистый холм с пологими склонами, непроглядный уже горизонт, косой вечерний свет, тихий поздний вечер и где-то далеко птица кричит… Но во всем этом он только сейчас ощутил незримый круговорот пространства, своеобразный медленный вихрь магнитного поля.

Птичий крик, закрученный в спираль, ходил по кругу.

– В ловушке для странников, – определил Сколот.

– Ты и впрямь много чего помнишь… На горе Маура!

– Пусть будет Маура…

– Этого места нет даже на карте! И из Космоса его не видно.

Отсюда ты никогда не выйдешь. И тебя никто не найдет.

– Ничего, отдохну от суеты после перекрестка… А для Валькирии не существует ловушек.

– Блаженный! – с возмущенным восторгом заключила Дара. – Поэтому ничто тебя не берет… Добро, Валькирию я тебе искать не стану, но последнюю твою просьбу исполню. Скажи, что ты больше всего хочешь? Кроме своего вещества и гитары? Только коротко, я спешу.

Он задумался на минуту, встряхнулся и сказал с затаенным сарказмом:

– Нет! Не могу воспользоваться твоим великодушием.

Да вряд ли у тебя это получится. Ты же не можешь лишить меня рассудка…

– Говори.

– Помоги найти отца!

Просьба прозвучала неожиданно. Зазноба выпрямилась, глянула сверху вниз:

– Отца?.. Чем он поможет? От наказания не освободит и даже совета не даст. Ты уже избрал себе судьбу."

"Ему хотелось рассказать о своем разочаровании, о несправедливой воле Стратига – Зазноба была первой Дарой, которую он встретил после одинокого существования в мире изгоев, – но это заняло бы слишком много времени.

– А я спрошу его, как он отыскал свою Валькирию, – вместо откровений сказал Сколот. – Нужен его опыт.

– Мальчишеские надежды. Твой отец прошел путь!.. Впрочем, никто не знает, за что Валькирии избирают себе спутников. Мы считаем – за геройство, а они поступают вне всякой логики. На то и богини…

И замолчала – видимо, и так сказала много сочувственного, лишнего для лишенца, затворенного на Мауре…

Сколот тоже встал, сдерживая вдруг нахлынувшие внутреннюю суетливость и смятение – показалось, Дара сейчас уйдет, он останется один и на него обвалится небо.

– Не видел его двенадцать лет. С тех пор как Стратиг отослал меня к Трем Таригам… Ты же знаешь Мамонта… или слышала о нем?

– Слышала…

– Что слышала?

– Что его звали Мамонт.

– И всё?

– Сначала он был Страгой Севера. – Зазноба буквально выдавливала из себя слова. – Потом жил на Западе… Но об этом мне ничего не известно. А последние годы – на Востоке. Где-то в Китае…

– В Китае? – Сколот как-то возмущенно оживился. – Опять Китай… Что он там делал?

– Откуда же я знаю? Исполнял урок.