Однако Мауру словно распрямили: куда ни глянь, кругом равнина, и всюду заметны просветы между крон – где-то близко опушка и широкие поляны. Сколот забрал еще левее и на самом деле скоро вышел на болотистую луговину в кочках и кустах, откуда взлетали журавли, вырвавшись на волю…

Не оглядываясь, он добрался до старой дороги, где Дара развернула машину, и только там посмотрел назад.

Гора стояла на месте и была открыта чуть ли не от подошвы до вершины. И серые тучи над ней клубились точно так же, осыпая на землю морось…

Тогда он выбрал ориентиром ярко-зеленое пятно на ее склоне и двинулся прямо, стараясь выдерживать направление. Миновал кустарники, березовый подлесок, углубился в редкий ельник и тут, за деревьями, потерял ориентир.

Но все равно еще долго брел в его сторону и промахнуться никак не мог.

Мауры не было…

Сколот решил сделать еще одну попытку, однако пока возвращался назад, через широкое запущенное поле, где трава была выше человеческого роста, как-то быстро свечерело. Соваться в лес он не рискнул, набрал сухих дров и разжег костер.

А ночью ему пришло в голову позвать Роксану песнями – она же всегда слушала, когда он пел! И сейчас может услышать и спуститься к нему с Мауры. Если она – Карна, ее не удержит магнитный вихрь, ей нипочем ловушка для странников!

Он давно не держал гитары в руках, и мозоли на пальцах успели слинять – струны терли и резали чуть ли не до крови. После второй песни голос набрал силу и то звучание, когда слышно за километры, особенно в неподвижном ночном пространстве, увенчанном тишиной.

Эхо, отражаясь от горы, вторило ему, и вряд ли оставался хоть один уголок в округе, куда бы не долетел его голос…

Август, 2011 г.

Москва – Скрипино"