Если мы с тобой… Если… Не важно, суть в том, что я не могу перестать с ним дружить просто потому, что это кому-то не нравится.

В коридоре звонит домофон, и я бегу, чтобы открыть дверь. Спрашивать, кто это, бесполезно. Вместо ответа услышу только шипение. Так что автоматически жму на кнопку. А сама паникую. Мама? Она бы не стала звонить. Папа? Да и он тоже. А вдруг кто-то из них забыл ключи? Как я объясню, что у меня дома делает парень? Дрожащими руками открываю дверь квартиры и сразу иду в общий коридор, отпирая дверь и там.

Из лифта ко мне шагает молоденькая девушка.

В одной руке букет хризантем, в другой она комкает упаковочную бумагу.

– Евгения?

Я киваю, заторможенно разглядывая цветы. Девушка не церемонится, втискивает мне в руки букет и заскакивает обратно в лифт.

Долгие мгновения я стою на месте и смотрю на цветы. Это мои любимые. Потому что похожи на ромашки и всегда напоминают мне о весне. Кто мог об этом знать? Долин?

Я возвращаюсь домой, держа букет на вытянутых руках.

– С праздником, Жень, – вдруг выдает Шмелев.

– Чего?

– Международный женский день. Ты забыла?

– Я забыла, – тихо отвечаю я.

 – Это ты?

– Это я.

Не хочу выглядеть слишком кинематографично, но на эмоциях роняю букет на пол и влетаю в грудную клетку Ярику, крепко обхватывая его руками.

– Спасибо, – бормочу ему в шею.

– Жень, это просто цветы. Тебе разве до этого не дарили?

– Нет.

– А Долин?

– Заткнись, – выдыхаю я и сильнее сжимаю руки вокруг его грудной клетки.

– Но это еще не все подарки.

Я отстраняюсь и смотрю на загадочную улыбку Ярика. Хмурюсь, не понимая, о чем он.

Шмелев отстраняется, но все еще держит меня за руку. Идет спиной назад по моему коридору.

Потом отпускает меня и бежит.

– Ярик! – кричу, смеясь, – ты куда?!

– Угадай! – раздается из моей комнаты.

И когда я забегаю внутрь, то вижу, что он хватает мои «умные» весы и сует их под свою толстовку.

– Вот мой подарок, Гольцман. Это я забираю с собой.

– Ты не в себе?

– О, поверь мне, я очень сильно в себе. Так же сильно, как и ты, пока собираешься на свидание с Долиным.

В ту же секунду вспыхиваю праведным гневом. Почему он решил, что может управлять моей жизнью? Мне что, мамы мало? Как будто я сама по себе недостаточно хорошая.

Пытаюсь отнять весы, но Яр без усилий отбрасывает мои руки от себя.

После недолгой борьбы выкрикиваю:

– Ты сумасшедший, понятно?!

Он все еще смеется и не понимает перемены моего настроения:

– А ты?

– И я тоже, – выдаю максимально зло. – Пошел вон. Забирай весы и все свое самодовольство! Мне это не нужно! Мне руководителей хватает, ясно?!

В секунду Яр бледнеет. Вижу его желваки, которые сначала застывают, а потом отправляются в пляс. Плевать. Кто дал ему право?

Он разворачивается и направляется к выходу.