Но Шмелев придвигается еще ближе, касается своим лбом моего, говорит совсем тихо:

– Ты удивительная. И тебе не нужно худеть еще сильнее. Тебе вообще не нужно худеть, понимаешь?

Он проводит рукой по моей спине, и меня перетряхивает от очередной волны мурашек. Умираю, как хочется, чтобы он меня поцеловал. Но Ярик как будто специально этого не делает. Почему?

– Спасибо, – шепчу я в ответ.

– Пожалуйста, – он улыбается и продолжает гладить меня по спине.

Смертельно приятно. Я жмурюсь от удовольствия и думаю, что так тоже хорошо. Это ведь какой-то важный момент между нами? Он бы не остался, если бы не хотел.

Так? Так. Пусть не целует. И так достаточно. И в ту же секунду выпаливаю, распахнув глаза:

– Ты меня не поцелуешь?

Его рука замирает, и сам он чуть подается назад – наверное, чтобы лучше видеть эмоции на моем лице. Я же проклинаю себя за несдержанность и жажду провалиться хотя бы на несколько этажей ниже.

– А ты этого хочешь?

– А ты?

– Кто-то должен сказать первым, иначе до утра будем ходить по кругу.

Хмурюсь и нервно закусываю нижнюю губу. Это точно буду не я. И так выставила себя идиоткой.

Еще бы выпрашивала! Какой позор.

Ярик убирает руку с моей спины. Все, я его напугала. Оттолкнула. Прикусываю губу еще сильнее, чтобы перебить первые позывы расплакаться.

Но он упирается большим пальцем мне в подбородок и заставляет разжать зубы. Надавливает чуть сильнее и оттягивает губу.

Говорит:

– Я очень хочу. Но боюсь, что все еще сильнее запутается.

А я повторяю то, что уже говорила ему совсем недавно:

– Падай, Яр.

И он тут же откликается на мой неловкий призыв. Подается вперед и нежно касается моих губ.

Взрыв. Фейерверк. Перерождение.

Знала ли я, что все это можно испытать от такого незатейливого физического контакта? И помыслить не могла.

Мы целуемся, кажется, несколько часов. А потом незаметно засыпаем, прижавшись лбами друг к другу.

Глава 27

ЖеняУтром я открываю глаза и вижу, что Ярик уже не спит. Наблюдает за мной.

– Привет, – говорю скрипучим ото сна голосом и тут же заливаюсь краской.

Черт, как на государственном уровне запретить коже краснеть, это же просто невыносимо!

– Привет, – отвечает он серьезно.

Я откашливаюсь:

– Давно не спишь?

– Не очень.

– Все в порядке? – спрашиваю с подозрением.

Он молчит. Изучает меня с таким вниманием, что становится не по себе. Тревога подкрадывается ко мне гораздо тише, чем Рекс ночью, и сворачивается за ребрами клубочком.

– Пойду умоюсь, – говорит Ярик нейтральным тоном, от которого меня просто оторопь берет.

Потом он перекатывается и ловко спрыгивает на пол. Уходит из комнаты. А я остаюсь лежать в своей постели, чувствуя острое одиночество. Все должно было быть не так.