Он подкрался бесшумно, как это умеют кошки, а приземлился тяжело и ощутимо, потому что конкретно этот экземпляр весит немало.

Шмелев подскакивает на кровати и кричит:

– Блин, что это?!

В его голосе такая натуральная паника, что меня в буквальном смысле скручивает приступ хохота. Хватаюсь за живот и сотрясаюсь от искреннего сумасшедшего смеха.

– Это кот, – умудряюсь выдавить между волнами веселья, хотя мне едва хватает воздуха.

– Дьявольское животное, – бормочет Яр, ловит Рекса и устраивает рядом с собой.

Тот отзывается утробным мурчанием. Рыжий предатель.

Ему, видимо, совсем безразлично, от кого принимать ласку.

Я вытираю слезы, выступившие от смеха, и поворачиваюсь на бок. Ярик чешет Рекса за ухом."

"– Испугался?

– А ты насмеялась? У меня чуть сердце не разорвалось.

– Да ладно тебе, – у меня снова вырывается смешок, – ты плохого мнения о своем сердце.

– Как его зовут? Помню, имя какое-то собачье.

– Рекс. Это универсальное имя.

– Только не после сериала про овчарку.

– Оно всем подходит, – упрямлюсь я.

Глаза привыкли к темноте, и я слежу за длинным пальцами Ярика, которые зарываются в рыжую шерсть.

– И хомячкам?

– И попугайчикам. И динозаврам.

– Каким еще динозаврам?

– Ну, знаешь, – я произношу по слогам, – ти-рекс.

Ярик смеется и отпускает кота. Когда тот понимает, что чесать его никто не собирается, то уходит, так же внушительно соскакивая на пол. И мы снова остаемся одни.

– Ты смешная, – тянет Шмелев.

– По-хорошему? – уточняю с надеждой.

Потому что это слово для меня – неоднозначное. Не хочу даже вспоминать, сколько и как именно надо мной смеялись в прошлом.

Он двигается ближе ко мне и произносит:

– Конечно.

Я имею в виду, что ты милая и забавная. Шутишь смешно. А иногда говоришь что-то серьезно, но тон такой назидательный, что тоже тянет рассмеяться. По-хорошему.

Я киваю. Подушка под головой шуршит. Смотрю на Ярика и гадаю, надо ли снова спросить, где он собирается спать? Или просто встать и достать комплект белья, постелить ему в гостиной?

Пока я мучительно соображаю, Яр снова начинает:

– Еще ты очень красивая, знаешь?

– Нет, – отзываюсь неуверенно и как-то торопливо.

Он удивляется как будто бы очень искренне:

– Как это «нет»?

Протягивает руку и перебирает мои волосы.

Цепенею, пережидая волнение, которое беснуется в моей грудной клетке от близости его тела. От того, что касается так легко и нежно. Как будто я правда что-то для него значу.

– Ты уверял, что я тощая, – не могу не припомнить, когда возвращается возможность говорить.

– Я болтаю много лишнего, извини. Но ты правда очень худенькая. И это совсем не комплимент.

Неприятное чувство досады царапает горло. Не хочу никаких лекций про вес или питание.