Правильное дыхание, заземление.

Она замолкает, чертит на столешнице причудливые фигуры, а потом снова заговаривает, но уже значительно тише:

– Самой приходилось пользоваться.

– Я вообще про такое не слышал. Что за панические атаки? Что-то из разряда «быть в потоке и ресурсе»?

– Нет, это не какое-то модное новшество, – она хмурится, – просто раньше само определение было не в ходу. Наверное, называли как-то иначе. Истерикой, например. Или как-то еще. Дело не в названии.

– А в чем? – я делаю маленький глоток чая и от наслаждения даже прикрываю глаза.

– В том, что у этого есть причины. Стресс, тревожность, излишнее напряжение, истощение организма или нервной системы.

– Это лекция?

– Ты задирать меня вздумал?

Я смущенно утыкаюсь в кружку. Делаю вид, что чай – это все, что меня сейчас интересует. Тону в очередном приступе стыда. Женя мне помогла, а я не в состоянии сдержать свой сарказм.

Говорю:

– Извини.

Она вздыхает:

– Ярик, это не страшно и не стыдно. Просто это звоночек, который нельзя игнорировать.

– А ты проигнорировала?

– Что? – Гольцман сбивается со своего назидательного тона.

– Ну, ты сказала, что у тебя тоже такое было. Как ты справилась?

Она молчит, только смотрит тяжело исподлобья.

– Не справилась, ясно? Всем понятно, что умным быть проще со стороны. Но со мной рядом не было человека, который сказал бы мне, что это серьезно.

– Хорошо, – я сдаюсь, потому что чувствую, что сейчас нужно отступить.

И еще ощущаю, как щемит что-то внутри, стоит только представить маленькую Женю, которой никто не может помочь. Если она задыхалась так же, как я, не хочу даже думать, как можно с таким справиться в одиночку.

Снова отпиваю чай. Божественно вкусно. Он как будто попадает сразу в кровь и несется по телу, разливая спокойствие.

– Мы можем больше об этом не говорить? – спрашиваю тихо, потому что мне действительно нестерпимо стыдно за эту слабость.

– Конечно."

"Радуясь тому, как легко она согласилась, меняю тему:

– А где твои родители?

– Мама в командировке. Папа тоже, – отвечает Гольцман и почему-то снова краснеет.

Смотрю, как нежный розовый цвет проступает на ее щеках, поднимаясь к скулам, и размышляю, о чем она думает.

– Не переживай, я сейчас уйду.

Опять склоняюсь над кружкой так, что чай парит мне в лоб. Какой же я слабый. Она меня, наверное, после этого и видеть не захочет. Вероятно, у Долина нет никаких панических атак. Смешливый кавээнщик, душа компании, улыбка на миллион. Никаких мимолетных связей, которые могли бы омрачить его репутацию. Друг. Соулмейт, так сказать. Она точно выберет его. И мешать этому было бы глупо.

Крепко зажмуриваюсь, разглядывая на закрытых веках причудливые красные и белые пятна. Смиренно осознаю, что сам во всем виноват.