Хоть в ресторан, хоть к черту на рога. Засчитаем это за второе ваше свидание.

О сказанном жалею сразу. Гольцман каменеет лицом и через паузу произносит:

– То есть ты не против?

– А с какой стати? Это же твой друг, – последнее слово выдаю особенно глумливым тоном.

– А ты?

– Что я?

– А ты мне кто? – с каким-то отчаянием в голосе спрашивает она.

– Откуда я знаю. Мы же подружиться пытаемся. Вот и дружи.

– Да пошел ты, – ее верхняя губа презрительно кривится. – Моя остановка. Не болей, Шмелев.

Я смотрю, как Женя выходит из автобуса, как двери закрываются, как мы медленно отъезжаем.

Сердце рвется. Не знаю, правильно ли сказать «на части»? Может, на куски? А вернее, сердце совершает самоубийство, жалкими остатками устремляясь ей вслед? Как она дойдет? Поздно же.

Вскакиваю с места, хлопаю водителя по плечу, перевоплощаясь в какого-то гопника:

– Останови по-братски, девушку хочу проводить.

– Раньше думать надо было, Казанова, – ворчит он. Но все же притормаживает. Ровно настолько, чтобы я успел выскочить в открытые двери.

– Спасибо! – кричу ему вслед, особенно не надеясь, что он услышит.

Сам быстрым шагом иду за Гольцман. Ее пока не вижу, но помню, кажется, где она живет. Думаю, что просто прослежу за тем, чтобы она благополучно добралась до дома. Подходить я не собираюсь. Но когда замечаю, что она поскальзывается на обледенелом асфальте, тороплюсь, чтобы ей помочь.

– Какого черта ты тут делаешь? – пыхтит Женя, пытаясь совладать с ногами, которые разъезжаются в разные стороны.

– Почувствовал, что тебе нужна моя помощь.

Хватаю ее за шкирку и ставлю на ноги. Женя смотрит на меня обиженно и зло. Что ж, вполне логично.

– Ты не здесь живешь.

– Я тебя провожу.

– Я сама могу дойти, понятно?!

– Предельно, – я хмыкаю.

– Тогда отстань! Ты уже все сегодня сказал.

– Жень, – вырывается у меня растерянно.

– Нет! – Гольцман отскакивает в сторону и снова поскальзывается на льду.

Отпихивает мои руки, одергивает розовую куртку, повторяет уже спокойнее:

– Нет. Не надо произносить мое имя таким тоном. Как будто тебе не все равно. Как будто я что-то для тебя значу. Вообще никогда не смей меня по имени называть, понял?!

– Жень, – выдаю снова с той же интонацией.

– Нет!

Разворачивается и торопливыми мелкими шагами удаляется от меня. Наверное, она просто не в курсе моего долбанутого характера. Догоняю ее в несколько шагов:"

"– Женя.

– Я сказала – не надо!

В этот момент чувствую, что почти ее теряю. И это вызывает такой приступ паники, что я дышать не могу. Глупо, как же это глупо. Я ведь не такой человек. Не такой!

Не могу я настолько зависеть от женщины, я знаю, что они все уходят. Вот и эта сейчас повернулась спиной и гордо удаляется от меня. Не обернется ведь. Как мама уходила. Пытаюсь вдохнуть – и не могу. Выдохнуть – тоже.