И я искренне улыбаюсь. Может, раз мы с Яриком сошлись, и у нашей с ней дружбы есть шанс?

Глава 40

ЖеняКогда пара заканчивается, нам предстоит пройти еще более сложный квест. Обычно на первом перерыве мы всегда встречались в столовой с Долиным. Разговор с ним можно откладывать бесконечно, но лучше покончить с этим сразу. Хотя я даже близко не представляю, что нужно ему сказать. Но, боюсь, не придумаю ни через час, ни через неделю. А значит, и медлить смысла нет.

Я излишне долго собираю свои вещи, и, когда мы остаемся в аудитории вдвоем, Ярик ловит меня в замок, упираясь руками в парту с двух сторон от меня.

Я коротко целую его в губы и отстраняюсь. Еще более сложная задача – сообщить Шмелеву, что мне надо поговорить с Антоном. Он же взбесится. Сто процентов!

– Женя, Жень, – бормочет он и пытается поймать мои губы.

– Подожди, – упираюсь ладонью ему в грудь, – Ярик, прости пожалуйста. Мне нужно… Да погоди же ты.

Смеюсь от его шального напора и позволяю поцеловать себя еще раз.

– Что тебе нужно?

– Поговорить с Долиным.

Мои руки лежат на его преплечьях, поэтому я точно чувствую момент, когда он весь напрягается.

До последней мышцы.

– Зачем?

Дальше надо аккуратно. Я это понимаю не головой, а каким-то шестым чувством.

Осторожно провожу ладонями по рукам Шмелева. Тише, тише, зверюга, я не обижу. Заглядываю ему в глаза, стараюсь растопить своей лаской и уверенностью.

– Помнишь, мы это обсуждали?

– Не помню, – отвечает резко, смотрит настороженно.

Склоняю голову набок и продолжаю гладить его. Не попасть бы против шерсти.

– Ярик, ну помнишь же. Мы долго с Долиным дружили.

– Ты… – начинает Яр угрюмо.

Поспешно соглашаюсь:"

"– Я дружила. Но он всегда был рядом и намеков никаких не делал, или я их не понимала.

Не важно. Последний разговор был скомканный, я ничего не объяснила и убежала. Так с людьми не поступают. Я по-хорошему хочу, понимаешь?

Помедлив, Ярик кивает. Уже хорошо.

Спрашивает:

– Что ты хочешь ему сказать?

– Я пока точно не знаю. Про нас с тобой. И что всегда видела в нем только друга, и это никогда не изменится. Может быть, мы потом снова сможем дружить.

– Ага, еще чего.

– Ты от всех предательства ждешь, мой хороший, – ласковое обращение вырывается само собой, и я тут же краснею, но понимаю, что ему нравится, – но не все вокруг хотят тебе навредить.

Даже если у Долина и есть ко мне чувства, это не делает его дурным человеком.

– А ты, Жень, кажется, всех вокруг хочешь оправдать.

– Моя мама юрист, – со смехом пожимаю плечами, – может, это генетическое.

Шмелев наконец улыбается. Напряжение уходит из его взгляда, и я едва заметно перевожу дух. Уже не рычит мой злюка, расслабился. Мур. Мяу.

– Хорошо. Ты сейчас хочешь с ним поговорить?

– Наверное, нет смысла тянуть.

– Ладно. Иди.