Они хватали еду и пили с такой жадностью, будто это была не пища, а простая жидкость. Давились, не могли проглотить достаточно быстро. Один из них вдруг закашлялся, и все содержимое рта тут же оказалось на полу. Но он продолжал жадно жевать остатки, не обращая внимания на рвотные позывы.

Сердце болезненно сжалось. «Боже, какой ужас! — подумала я. — Это же просто издевательство!»

Я поняла, что еды на всех просто не хватит. Быстро раздала пищу всем ближайшим камерам и, громко крикнув: «Я вернусь», выскочила обратно. Сердце колотилось как сумасшедшее. Никогда не чувствовала такого омерзения по отношению к кому-либо. И сейчас я имела в виду не узников, а именно Генри.

— Идиот! Живодер! Ненавижу! — цедила сквозь зубы, пробегая узкими коридорами и перескакивая сразу через несколько ступенек. — Да чтоб тебя подняло да бросило! Проклятье!

Но через минуту заставила себя успокоиться. Перед стражниками нельзя выдавать своего волнения.

Переступив последний порог, я приняла прежний смирённый вид и толкнула дверь. Поравнявшись со стражниками, начала говорить, хотя голос прозвучал слишком твёрдо и уверенно.

— Узники голодны, некоторые из них на грани. Хозяин оторвёт всем нам головы, если кто-то из них умрёт.

— Да скатертью дорога… — усмехнулся один из мужчин по имени Вик, не скрывая своего презрения. — Эти ничтожества и так слишком много получают. Одним больше, одним меньше… Сдохнут все — я буду счастлив.

— Если кто-то умрёт, отвечать будешь ты, — я едва сдерживала гнев, голос дрожал от эмоций.

Второй стражник, Олл, скривился и посмотрел на меня с откровенным пренебрежением:

— Они не достойны ни еды, ни воды. Пусть подыхают, как собаки. Я с удовольствием выброшу их трупы, чтобы животные обглодали тела до костей.

Поняла, что с этими отморозками разговаривать бесполезно.

— Как же легко вам рассуждать о таком, когда речь не о вашей жизни, — пробормотала я, не удержавшись, но тут же осеклась, понимая, что меня слишком захватили эмоции — это могло стать опасным.

Стражники зыркнули на меня с неодобрением, но я опустила глаза, схватила ведра и выскочила прочь, надеясь, что не испортила это дело. Оказавшись под навесом перед входом, я прищурилась от слепящего солнца и тяжело выдохнула. Как же быть? Мне нужно добыть еду. Но пойти в таком виде на кухню я не могу, а в облике хозяйки тем более. Что же делать?

В этот момент неподалеку из тени вышла знакомая фигура.

— Маняша! — удивилась я.

Девушка решительно подошла ближе и понимающе посмотрела на пустые ведра.

— Я всё улажу, госпожа, — тихо, но уверенно сказала она. — Я подслушала ваш разговор со стражниками, принесу ещё еды.

— Но почему ты здесь? — уточнила я.

Девушка печально улыбнулась.

— Мне было неловко, что вам приходится идти на такие меры из-за меня.