Надеялась, что в этой одежде служанки и дурацком чепчике не узнают никакие стражники. Стояла перед ними с тяжёлыми вёдрами. Один из них похабно улыбнулся.

— Ишь ты, какая краля к нам пришла! Ты кто такая?

— Меня зовут Лина, господин, — произнесла я, притворно дрогнув голосом.

Стражник заржал.

— Господин! Она назвала меня господином! Эй, Вик, ты только послушай! Я — господин!

Его товарищ сплюнул на пол.

— Не пугай девушку. Наверное, новенькая. Кто поставил тебя на такую работу?

— Заменяю Магару, пока она болеет, — ответила скромно, не поднимая лица.

— Может, провести тебя, милая? — произнёс второй стражник, явно набиваясь в сопровождающие.

— Что вы! Совершенно не нужно. Просто накормлю узников и сразу уйду. Не хочу здесь задерживаться.

— И всё же давай я проведу тебя, — настаивал второй.

— Постой-ка, — вмешался первый, — а почему ты? Может, я тоже хочу!

— Заткнись, Олл! Это была моя идея.

— А я не согласен, — возмутился первый стражник. — Ты там будешь развлекаться, щупать девчонку за симпатичную задницу, а я буду стоять и отдуваться за нас двоих.

— Заткнись! — прошипел второй.

Скривилась, не удержавшись.

— Простите, я пойду одна, — произнесла неожиданно твёрдым голосом, отчего стражники сразу же перестали пререкаться.

— Ладно, — проворчал первый, — иди уж, а то мы уже пересобачились из-за тебя.

Убрал запор двери и со скрипом её открыл. Я подняла тяжёлые вёдра и ловко прошмыгнула в проход.

Что ж, посмотрим, что удастся узнать на сей раз. А перед глазами — облик зеленоглазого незнакомца, от воспоминаний о котором почему-то неистово забилось сердце…

Глава 23. Это не твоя война, леди…

Спустившись вниз, я сразу же ощутила тяжесть воздуха, пропитанного болью и отчаянием. Каждая ступенька отзывалась глухим эхом, словно сама темница предупреждала о том, какая тяжелая картина ждет впереди. Как только вошла в помещение с камерами, пространство взорвалось озлобленными криками."

"— Где наша еда, черт вас побери? Вы что, решили нас уморить окончательно? — раздался хриплый, но полный гнева голос, который пробирал до костей. — Три дня, три проклятых дня нас не кормили!

Другой узник ударил ногой в стену, и звук глухо отозвался в тесном пространстве. Остальные узники поддержали его, вопя в ярости. Я почувствовала мурашки животного ужаса на коже. Неужели это правда? Неужели никто не приходил сюда все три дня? Как такое возможно? Почему Генри ни о чем не позаботился?

Очнувшись, я поставила ведра на пол и протянула руки за посудой, чтобы начать разливать еду. Крики в первых камерах прекратились, и узники начали совать тарелки под решетку, едва ли не ввязываясь в драку друг с другом. Я наливала похлебку и быстро возвращала посуду обратно.