Виски давит, что я опускаюсь на многострадальный пуфик в коридоре, свидетеля стольких событий в этой квартире. Внезапно меня скручивает от невыносимой боли. Острая резь пронзает низ живота, и я в панике бегу в туалет.

Пугающее меня кровотечение, заставляет почти мгновенно расставить приоритеты.

Я не хочу потерять этого ребенка.

Он мой.

И я научусь его любить.

С подкатывающей истерикой, дрожащими пальцами набираю телефон той самой консультации. Врач дала мне телефон кабинета на всякий случай, когда увидела, в каком я шоке от новостей.

Заплетающимся от страха языком, я вываливаю на нее, что происходит, а она успокаивает меня:

– Мамочка, возьмите себя в руки. На вашем-то сроке это кровотечение – и есть подтверждение зачатия. Успокойтесь. И схватило вас тоже, небось на нервной почве. Если дискомфорт сохранится – звоните в скорую, но вообще вам бы валерьянки или ново-пассита и полежать.

Господи.

Меня трясет, но зато становится понятно, что ребенка я оставляю.

Решение принято, но оно автоматически несет с собой кучу проблем.

Краем глаза вижу, всплывшее на экране уведомление о сообщении от Воронцова.

И вот одна из них.

Должна ли я ему сказать? Теоретически он имеет право знать, ведь так?

Но мне сейчас и так страшно, не хватает только бояться его реакции.

Читаю: «Я возвращаюсь послезавтра. Что-нибудь привезти?»

В паническом состоянии я чуть не отвечаю, что мне ничего не нужно, и пропади ты вообще пропадом, Виктор Андреевич, но вовремя спохватываюсь."

"Все эти дни я никак не поощряла его, но отвечала весьма ровно и сдержанно, полагая, что резкий отворот-поворот опять спровоцирует Виктора на активные действия. Встретив препятствие, он сразу начинает его крушить, поэтому я придерживалась мирного поведения.

Отписываюсь какой-то нейтральной белибердой.

Я не готова с ним разговаривать. Подожду. А там, куда кривая вывезет.

Страусиная позиция, но мне сейчас простительно.

Вечером мама спрашивает, отчего я такая пришибленная, но и с ней на контакт я идти пока не хочу. Мой мир переворачивается вверх тормашками. Сначала я должна обрести спокойствие.

Сплю я плохо. Мысли кружатся безумным хороводом. Мечутся от того, что нужно на приданое ребенку, до того, насколько больно рожать. Под утро я все-таки ненадолго засыпаю, перед тем как отключиться, успев порадоваться, что сегодня суббота, и Тимошку в сад вести не надо.

Правда, поспать долго мне не дают.

Поднимает меня телефонный звонок. Сонная я блондаю по комнате, пытаясь понять, откуда идет звук. Тимка засунул мобильник под стопку неглаженного постельного белья. Фантазия у ребенка, что надо.

Увидев, кто мне звонит, я позорно трушу и не отвечаю.

Воронцов. С момента той нашей беседы в прихожей, он только писал. Не звонил. А теперь вдруг… да еще так рано утром.

Нет.