Ты и так красивая, но чуть менее недоступная, – смущает он меня. – Варя…

Выдыхает Воронцов и прижимается ко мне, отчего меня бросает в жар."

"– Я буду ждать вечера, – напоминает он, что не забыл о своем предложении. – Буду ждать. Но мне очень тяжело, когда ты такая холодная, – бормочет он мне на ухо, а руки его отправляются в непозволительное путешествие по моей спине. – Я лишь немного растоплю…

Глава 57

Поглаживания спины сопровождаются аккуратным подталкиванием меня в сторону соседней двери.

– Что вы делаете?

– Пытаюсь сделать так, чтобы у детей не возникло вопросов, – тихо поясняет он.

– Вопросов? – я всего на секунду теряюсь и пропускаю момент, когда мы оказываемся внутри комнаты. Дверь закрывается за спиной Воронцова, отрезая нас от гомона, царящего в остальной квартире.

Беглый взгляд вокруг подсказывает, что мы в спальне. Скорее всего, в спальне Виктора, и мне это совсем не нравится.

– И что все это значит? – стараюсь быть строгой, но Виктору моя напускная суровость, как слону дробина. Он только разглядывает меня горящим взглядом, заставляя учащенно дышать. Слишком откровенное желание полыхает в его глазах.

Но нет.

Я не поддамся.

Пойду к Тимошке.

Увы, несмотря на разрез, платье довольно узкое, и быстрый стремительный шаг мне не даётся. Воронцов мгновенно перехватывает меня. Оплетая руками-путами у самой двери, прижимает к твердому телу.

Его руки обжигают талию, скользят по животу.

– Варя, ледяная ведьма… Я же знаю, что ты не всегда такая…

Виктор покрывает поцелуями мои плечи, и бретели, будто сдаваясь на милость захватчику, спадают. Я извиваюсь в руках Воронцова, но только лишь помогаю этим его ладоням изучать мое тело.

Обхватив меня рукой поперёк живота, вдавливает меня в себя так, что я теряю равновесие. Чтобы не упасть, приходится согнуться и упереться в стену.

– Сейчас придут ваши гости…

– К черту всех. Подождут…

Его намерения я ощущаю ягодицами. И физиология дает о себе знать. Отвердевшая плоть пробуждает во мне женское.

– Виктор Андреевич… – язык заплетается.

А Воронцов другой рукой подтягивает подол повыше и ныряет в разрез, лаская бедро над резинкой чулка. Его пальцы, кажется, клеймят меня, будоражат, проходясь по краю тоненького кружева белья, дразнят предвкушением. Сладкая тяжесть нарастает в животе.

Прижимаясь губами к сгибу шеи, Виктор запускает руку в трусики, накрывая ладонью разгоряченную промежность.

– Девочка, – шепчет он, чуть наваливаясь и заставляя меня полностью подставить киску его притязаниям. Воронцов прокладывает дорожку из поцелуев вдоль позвонков, я чувствую его губы между лопатками, в кошачьем местечке, и покорная природе я прогибаюсь в пояснице.