Я наконец-то рассмеялась:

– Туда, именно туда, где Кемаль Ататюрк правит. Скоро умрет. В 1938 году. Ай, ладно! Ну его.

Он внимательно посмотрел на меня:

– Зря я тебя ночью выгнал. Потом пожалел. Ты сегодня-то сможешь прийти?

– Конечно, – провела я ладонью по его плечу. – А когда?

– В одиннадцать. До утра.

– Приду. – Мне вдруг захотелось задать ему вопрос, который уже давно не давал мне покоя. – Скажи… Ну этого быть не может… Но все-таки… Вот если бы так получилось, что ты должен был бы сейчас в 2010 году Россией управлять, то как бы ты это делал?

– А ты как думаешь? Хотя нет, я знаю, что ты ответишь… – Он как-то недобро усмехнулся.

 – Видимо, там у вас мнение сложилось на этот счет… Полстраны расстрелять. Четверть посадить. Оставшихся заставить работать. Да?

От его тона я впечаталась в парапет:

– Ну… Примерно что-то в этом роде…

– А вот знаешь, мне интересно, у вас там кто-нибудь понять пытался, чем на самом деле эти меры были вызваны? Или дальше утверждений твоего двадцатого съезда никто не продвинулся?

Я коротко рассказала ему все, что помнила о самых распространенных объяснениях сталинских репрессий.

– Не знаю, – посмотрел он куда-то в сторону реки, – или ты внятно объяснять не умеешь, или я действительно такой механизм запустил, которым никто после меня управлять не смог. И с перепугу насочиняли всякой ерунды.

– Ты хочешь сказать, что у тебя тут в 1937 году никого не сажают, не расстреливают? – сама себе удивляясь, спросила я. – И что лагерей нет? И Лубянки, где я побывать умудрилась? И Ежов тут не орудует?"

"– Ежова вчера расстреляли, – спокойно сказал Сталин и посмотрел на меня.

 – И хотя я привык категорически пресекать подобные разговоры и не обсуждать с женщинами свои действия, тебе в виде исключения скажу. Если бы я не проводил именно такую политику, которой я до сих пор старался придерживаться, то ты бы там у себя в будущем жила даже не в куске огромной страны, именующейся у вас Российской Федерацией, а в деревне, которой бы правил наместник какого-нибудь государства наподобие Германии. – Он сделал паузу. – А что касается 2010 года… Трудно сказать, как бы я поступил тогда. Этот вопрос действительно отсюда решать надо, потому что у вас, мне кажется, основная проблема в том состоит, что времени много напрасно потеряли, занимались не тем, чем надо, а потом увлеклись разворовыванием народного добра, выбрали для управления государством самый простой путь и именно по нему и пошли. Кроме того, западная буржуазия хорошо постаралась, да, как я понимаю, и не перестает в этом направлении работать. Результат получился соответствующий.

Меня увлекла эта тема, и я решила ее продолжить.