Оказывается, он, в отличие от меня, без труда разобрался во временных парадоксах. И теперь так запросто рассуждал об этом, как будто машина времени была для 1937 года чем-то вроде паровоза.

– Понимаешь, мы с моим другом Геннадием Натановичем договорились, что в случае успеха запустим вторую программу. Одно нажатие кнопки – и мир начнет трансформироваться. Он сказал, что после этого в течение примерно десяти лет жизнь будет меняться итерационным путем. Прошлое останется прошлым. Но будущее изменится. Ты знаешь, что такое итерационный путь?

– Судя по названию, речь идет о процессе, в результате которого цель достигается посредством повторения каких-то операций, – предположил Сталин.

 – Значит, он планирует постепенно притянуть одну реальность к другой. В итоге получится, что в бесконечности они должны будут соединиться. Но бесконечность – термин, который не подходит для истории.

Я пожала плечами:

– Не знаю. Может, тебе лучше у него самого спросить?

– Это хорошая идея. Когда вернешься домой, сразу пригласи его сюда в кабинет. Думаю, часа будет достаточно. А теперь давай прогуляемся. Сегодня погода хорошая.

Мы вышли на территорию Кремля и, как обычно, пошли в сторону Соборной площади. У меня было какое-то странное состояние. С одной стороны, я добилась своего и наконец-то подвигла Сталина начать думать о серьезных мерах по оптимизации государственного устройства. Но, с другой стороны, я вдруг отчетливо поняла, что больше не воспринимаю его как историческую личность. Более того, мне пришлось расписаться в том, что я влюбилась настолько, что перспектива его серьезной работы не только не радует меня, а, напротив, навевает тоску.

Если он сейчас с головой окунется в дела, то на меня у него не останется времени. И как я это переживу? С ужасом я пришла к выводу, что уже не нахожу себе места в 2010-м, а все больше осознаю себя жительницей 1937 года. Мне стало страшно. А если это прервется? Если в той синей машине действительно сидят люди, которые хотят нам помешать? Как я буду тогда существовать?

– Что с тобой случилось? Почему ты грустная такая? – Сталин остановился и облокотился на парапет, разглядывая Замоскворечье. – Все идет по твоему плану. Или у тебя там неприятности произошли?

Я поежилась от налетевшего порыва ветра:

– Мне страшно.

– Потому что отношения у нас с тобой ненормальные, – стукнул он кулаком по перилам парапета. – И я ничего не могу с этим сделать. Расскажи мне, как ты сейчас живешь. Ты же постоянно здесь. Как ты там работаешь вообще?

– Да так… – Я сделала неопределенный жест рукой. – Урывками. Время от времени… Я что-то устала. Раньше бы все бросила и поехала куда-нибудь на море. В Турцию, например…

– Куда? – удивился Сталин.