— Все-таки успел!

— Ура!! — закричал кто-то первым и с этим боевым кличем они стали карабкаться вверх по склону, куда с таким упорством под пулями лез Сергей.

Он сидел, привалившись спиной к большому камню, и никак не мог отдышаться.

— Серега, молодец! — подбежавшие друзья долго тискали его в объятиях, тормошили его, а он только устало улыбался, да временами тряс головой: от близкого взрыва до сих пор звенело в ушах, и голоса друзей он слышал как бы сквозь вату. Подошел далеко отставший Винтер, глянул с обрыва вниз, где волны уже разносили во все стороны большое масляное пятно, густо перемешанное с каким-то плавающим мусором, покачал удивленно головой. Подойдя к Сергею, капитан обнял его здоровой рукой, чуть встряхнул и коротко похвалил:

— Хорошо сработал, самурай.

Все засмеялись, как-то разом опустились на землю, и хотя каменистая почва мало походила на перину, они с наслаждением растянулись на ней, только теперь почувствовав, сколько они сегодня потратили нервов и сил…

Оставшийся на ногах Винтер улыбнулся, спросил:

— Устали? — И, не получив ответа, достал из кармана трофейный телефон и попробовал дозвониться до своих коллег.

А друзья отдыхали. Андрей уже некоторое время как-то странно посматривал на Илью.

— Слушай, Илья, — наконец не выдержал и обратился к другу, — ты ничего, не ранен?

— Нет, — удивленно ответил то. — С чего это ты взял?

— А что это у тебя за пятно такое у сердца?

Действительно, на левой стороне голубой тенниски Ильи расплывалось большое грязное пятно. Он долго с недоумением разглядывал его, пощупал, затем, с изменившемся выражением лица, полез в нагрудный карман. Пальцы его, коснувшись содержимого, замерли, лицо Ильи выразило глубочайшую степень отвращения, и он извлек оттуда почерневшие, разложившиеся остатки в свое время недоеденного банана.

Гомерический хохот сотряс всех троих друзей, никто из них не смог усидеть, все просто катались от смеха на земле, и только ошеломленный Винтер с недоумением разглядывал корчащиеся на каменистой почве тела.

— Что это вы так? — с недоумением спросил капитан, не знавший о героической борьбе Ильи с заморскими фруктами.

— Все-таки заначил… на зиму… — смог выдавить из себя Стриж, и друзья, только вроде бы начавшие приходить в себя, снова закатились уже болезненным смехом. Кто держался за живот, кто за больные щеки.

Наверху, на дороге, заревели сирены милицейских машин, ярко заполыхали пульсирующие огни мигалок. Винтер двинулся навстречу спускающимся людям.

— О, налетели, стервятники, — пробурчал Стриж. Не любил он ментов. Что делать, не любил — и все тут.

40

Возвращались домой уже поздно вечером, в машине Винтера.