И сейчас Варя, приподнявшись на локтях, сквозь ресницы завороженно смотрела на свои ноги на его плечах. Она кажутся еще меньше обычного на его широченных плечах. Как он оглаживает ее ступни своими ладонями, накрывает их. Почти одного размера — ее ступни и его ладони. Как, повернув голову, целует пальцы с темно-вишневым лаком. Как трется его колючая щека о внутреннюю поверхность голени. Следом накрывает ладонями, ласкает, как обещал накануне, колени. А потом шершавая щека касается уже бедра — тоже с внутренней стороны. А затем силы у Вари в руках кончаются, и она падает обратно на простыню, закинув руки за головой, разметавшись в облаке золотых волос.

Потому что шелковый же. Шел-ко-вый.

__________

Звонок телефона застал их, когда они наперегонки пытались отдышаться после первого утреннего раза. Тин буркнул что-то вроде «неберитрубкупошливсевпень», но она уже протянула руку. Потому что знала, на чей номер стоит эта мелодия. Села, подтянув в груди одеяло, прокашлялась, вздохнула и ответила в трубку.

— Да, мамочка?

Тут и Тихон сел, привалился к стене. Только на одеяло претендовать не стал. Напряженная складка между его бровей согнала с лица выражение блаженной истомы.

— Доброе утро, мамуль. Нормально. А… Ну да, — Варя нервно заправила прядь за ухо, еще выше подтянула одеяло. — Нет, я не… мы… Да, я поняла. Хорошо. К четырем мы приедем. Ладно. Хорошо, мама, до встречи.

Отложила мобильный в сторону. Взгляд ее был растерянным. Если не сказать — паническим.

— Нас кто-то сдал! Мои уже в курсе. Мне устроили выволочку за то, что… что твои родители уже все знают, а мои еще нет!

Тихон шумно выдохнул. Пододвинулся, прижал Варю к себе вместе с одеялом.

— Кто-то сдал… Я даже знаю — кто. Тут вариант один.

— Твои?

— Мои, — Тихон еще раз вздохнул, уткнувшись подбородком в ее макушку. — Отец."

"Варя не стала выяснять, откуда у Аристарха Петровича номер ее отца. Да и какая сейчас разница? Поерзала, устраиваясь удобнее под боком Тихона. Они остались по одну сторону. Бронированного стекла, двери, всего. Теперь они по одну сторону — всегда. Она сделала свой выбор, и столькими своими поступками уже успела за неполные сутки его подтвердить, что… А кое-что, чего уже ничем не изменишь, вполне могло произойти этой ночью.

Или только что. Варя вздрогнула. Вздохнула. Внутренне констатировала, что совсем никак не может идентифицировать свои чувства сейчас. А вслух сказала.

— Пойду я в душ. И завтрак соображу.

— Какой-такой завтрак? — секунда, и она уже на спине, и он навис сверху. — У меня по плану сейчас пятый раз!

— Тиша, — Варя попыталась выбраться из-под него, но дело кончилось тем, что только прижалась плотнее. — Нас мои родители ждут! На обед!

— Во сколько ждут?

— К четырем.