— Ты мой?

Он замер в каком-то жесте с поднятой рукой. Потом осторожно ее опустил. Потом осторожно кивнул. Он вспомнил обстоятельства, при которых в предыдущий раз звучало это слово.

— Твой.

— Тогда, господин «собственность Варвары Глебовны Самойловой», изволь разобрать диван и снять штаны.

— И трусы тоже?

Варваре решительно осточертел этот цирк и она простимулировала Тихона Аристарховича снятием футболки. И дальше все начало происходить с гораздо большим темпом.

Он не помнил, как раздевался. Потому что видел только ее — сколько хватало тусклого света из прихожей и с улицы.

Помнить и ощущать он начал — зато десятикратной мерой — лишь когда они оказались без одежды и в горизонтальной плоскости.

Словно скряга, скупец, получивший обратно свое сокровище, которое утратил и не чаял вернуть — вот как он себя чувствовал. Руки жадно трогали и оглаживали, точно подмечая все изменения. Похудела его девочка. Вот тут не хватает. Вот тут очень много не хватает. Тут пальцы не так лежат, как надо. И тут. А вот здесь — здесь все как и раньше. Нежно и… И что это?!

Его указательный обвел тонкую дорожку коротких волосков на лобке.

— Рыженькие? — выдохнул Тин восхищенно.

— Ага, — улыбнулась она ему в шею.

— Варяяя… — это прозвучало так умоляюще, что она сразу поняла, о чем он. Рассмеялась легко.

— Завтра посмотришь!

— Ты похудела! — высказал он ответную претензию. — Вот тут не хватает! И тут. И вот тут.

— Ты себе придумываешь! — она ежилась и покрывалась мурашками от его прикосновений.

— Нет! — и, внезапно и, одновременно, робко. — Ты моя?

— Твоя.

— Так вот, госпожа «собственность Тихона Аристарховича Тихого», мне лучше знать, где моей собственности убыло! У меня все учтено! Буду тебя откармливать.

— Обязательно. А сейчас займись другим делом. Пожалуйста.

И он занялся. С усердием и удовольствием. Точно знал, что сегодня ему не быть в числе марафонцев. Не опозориться бы до начала основных событий. Но о своей девочке он должен позаботиться. Чтобы ей стало сладко и хорошо. А уж потом он сам.

Только вот сладкая девочка оказалась иного мнения. Позволив ему немного интимностей высшей пробы, Варя мягко, но решительно убрала его руку, вжалась в него и шепнула горячо на ухо.

— Хочу!

— Варюша… — жалобно выдохнул он.

 — Я же не смогу долго. Я же пять месяцев без тебя. Мне бы не кончить сразу, как войду. Маленькая, давай я сначала тебя, а потом уж…

— Я. Хочу. Тебя. Внутри.

Пока Тин героически пытался придумать хоть один аргумент в пользу своего плана действий, Варя так прижалась. Так потерлась. Так обняла. Что все благие и не очень намерения вылетели в приоткрытое окно.

Едва не задохнулся — только от одного того, как она его обняла там. Не только ее тело приняло в себя часть его тела — приняло, горячо и сладко сжав.