Всему персоналу была даны строжайшие указания, официантов муштровал Тин с утра самолично, а с кухни его выставили — дабы не мешал. Тихон жутко волновался. Так, словно к нему сразу налоговая, санинспекция и ОБЭП до кучи пожаловали. Даже нет — сильнее. Одобрение отца значило гораздо больше всего этого.

Аристарх Петрович, остановившись на входе, оглядел зал. Кивнул удовлетворенно.

— Хорошо тут. Тихо. Спокойно. Солидно, — помолчал и добавил: — Добротно.

— И вкусно, — рискнул немного похвастаться Тин. — Пойдем?

К чаю Тихон выдохнул. Он понял, что отцу понравилось его заведение.

Впрочем, Аристарх Петрович и словами на похвалу не поскупился. Немного сказал, но от души. И у Тина так отлегло от сердца, что тут же от облегчения сморозил глупость."

"— Батя, на тебе, никак, тот самый костюм, в котором ты…

Тут Тин вспомнил, когда в последний раз видел отца в этом костюме. И замолчал смущенно.

— А что? — отец невозмутимо поправил лацкан. — Хорошая вещь. Шевиот. Нынче так не шьют, верно, матушка?

Серафима Андреевна с улыбкой кивнула.

— Я в этом самом костюме еще Серафиму Андреевну в ЗАГС водил. Английская вещь.

Сносу ей нет.

Тихон не смог сдержать улыбку.

— Получается, ты за все эти годы нисколько не поправился?

И, кажется, даже наоборот — костюм сидел на отце немного мешком. Будто велик.

— А чего мне поправляться? — улыбнулся Аристарх Петрович. — Воздержание в пище и активный образ жизни не способствуют накоплению излишков. Это вот ты, Тиша, отъел за годы… щеки-то.

Тин смущенно хмыкнул. Что скажешь? Правда. За то время, что прошло с его ухода из родительского дома, он набрал с десяток килограмм. А то и два. А, может, и три. Он не считал.

— А, с другой стороны, — невозмутимо продолжил Аристарх Петрович. — Какой же ты хозяин заведения, где людей кормят, ежели тощ, как вобла сушеная?

Тихон рассмеялся. Даже не думал. Что спустя столько лет холода в душе он вдруг возьмет — и враз растает. И что так покойно и хорошо с родителями. Так бы и сидел с ними, хоть до утра. И слушал бы рассказы — об их молодости, о своем детстве, о том, как росли София и Лиза, о деде и прадеде.

Но все имеет обыкновение заканчиваться. Даже такие душевные семейные вечера. Но прощаться не хотелось, и Тин вдруг предложил — неожиданно для себя — самому отвезти родителей домой.

А что — надо руку в бою проверить. К тому же, что там ехать до той Коломны? Тем более, сейчас, когда пробки все уже рассосались. К одиннадцати точно будут дома.

Его предложение было обсуждено и принято. С одним условием. Обратно он ночью никуда не поедет — останется ночевать у родителей. Да и пусть. Завтра понедельник. Для всех нормальных людей — первый рабочий день. А рестораторы после бурных выходных выдыхают. Вот и Тин выдохнет.