Потому что всё висит на волоске. И эту кашу заварил я сам. У меня и мысли не возникло, что Илларион действует под крышей кого — то повыше. Выходит, что и делится с ним.

Получается, я поставил на бабки и Ижеслава. Вот он и не стерпел. Проще никому не нужного дурачка убить, чем возвращать столько.

А потом тело в Паучью рощу отнести. Аж в груди похолодело вдруг.

Что если мой предок с брошью туда не сам сунулся? Его могли убить и замести следы, оттащив туда труп!

Так, об этом потом подумаем. Сейчас не время, когда Дамоклов меч над головой висит.

Вспоминаю пословицу: без бумажки — ты какашка, а с бумажкой — человек.

Вот и думаю, что слова к делу не пришьёшь. Надо бумагой подкрепить. Да такой, чтоб князь охренел от написанного.

Если в моём прежнем мире любая кляуза не так впечатлит. То в здешнем средневековье — должно быть всё совершенно по — другому. Да даже потому, что грамотных мало. А значит, написанное — это признак знатного рода. Остаётся только с буквами некоторыми разобраться и словосочетаниями. В целом, русский язык не особо изменился.

Пока Дарья проведывает отца, Ефим отлучился за своей племянницей, а Крезо охраняет территорию, я устраиваюсь в кабинете барона.

Где есть что почитать для начала. Примерно за полчаса разбираюсь в азах, в оборотах, в обращении к князю. И начинаю уже думать над своим донесением.

Когда нашёл лист, озадачился по поводу чернил, но Баш подсказал, что высохшие баронские можно в воде разбавить. Пока в особняке нет посторонних, домовой мне помогает.

Пером писать — сущая каторга, чуть не распсиховался, листов драгоценных шесть штук загадил. Но потом пошло дело.

«Его сиятельству, князю орловскому Вячеславу… Я барон Суслов Ярослав, сын Дмитрия… встал на путь истинный, да стал разбираться в делах.

И выяснил…»

Чуть поразмыслив, не стал упоминать Ижеслава, потому что нет доказательств его причастности. Все стрелки на коварного старосту. Пусть это будет мой предложенный компромисс, ибо против сотника идти с тремя бойцами — это самоубийство. А так, Ижеслав с удовольствием сольёт Иллариона, если я предложу сделку.

По коварному старосте всё в письме расписал, простейшую математику применил, с которой обосновал долг. Попросил благословения на службу княжеству, а также наказать виновных за то, что жил пятнадцать с половиной лет, как собака.

Красные чернила разбавил и печаткой с перстня закрепил свою размашистую подпись с расшифровкой.

Немного поразмыслив, написал ещё одно письмо. Только уже не в адрес князя. А в адрес императора! Для этого нашёл в черновиках отца прошения и взял их за образец. Ещё с Дарьей пообщавшись по дороге со Звягинок я уточнил и имя, и адрес. Москва, Кремль, ничего не меняется. Вот только имя странное, явно не из истории. Златозар Ясный взор.