Собаки разошлись в лае.

Так пол ночи и просидел, опасаясь, что и к нам ворвутся, отыскав следы.

Нюру полуобморочную уложил на печку, сам на койку рухнул без сил. Утром с криком петуха открыл глаза, левая рука, как клешня краба, правая нога, как у слона. Чувствую себя развалиной.

— Выпей, выпей три яйца, я помогу, — шепчет мне дух слабенько. — Плох ты, очень плох. Тело дрянное, слабенькое, резерва, как у мышки.

Бабки на печи уже и нет, дверь приоткрыта. На задний двор выполз никакущий. Пошёл в сарай курей терроризировать. По обстановке вроде ушли всадники, графини с рыцарем тоже не слышно.

— Вторую девушку встречаю и тоже с магией, — бурчу под нос. — Совпадение? Не думаю.

— А чего удивляешься? У человеческих женщин врождённый талант к магии и резерв от природы больше, — объясняет дух. — Мужчины руками орудуют, их конёк — это физическая сила, женщины же осваивают магическую силу сапфира, рубина, изумруда и бриллианта.

— Что, мужики вообще ничего не умеют колдовать?

— Умеют, но слабо. Хотя появляются изредка на веку такие маги, какие любую женщину одолеют.

— И откуда ты всё это знаешь, «спора»? Тебя ж выстрелили разок мне в грудь. И это вся твоя жизнь, — посмеиваюсь, залезая в небольшой, но очень засранный курятник.

— Зря ты так, Ярослав. Я часть сущности леса, память у меня издревле идёт.

— Дурень, опять сам с собой разговаривает! — Слышу девичий голос из — за забора примыкающего участка.

Выглядываю. Девке лет пятнадцать, пухленькая, розовощёкая и русая. Кровь с молоком, ну и маслом. Хрустит огурцом, чавкая. Смотрит вызывающе.

Раз такая борзая, явно ничего не просекла ночью. Они ж все от воя и повалились.

Возвращаюсь к своему делу, проигнорировав задиру. Яйца быстро нахожу в гнёздах. Четыре штуки, и это всё, что куры нарожали.

— Пей скорее, — нудит дух."

"Разбиваю, пью, проливая часть. Фу, какая гадость. Второе, третье. Беее.

— Ещё! — настаивает дух.

— Не могу, — вою. — Хоть убей.

— Всё, расслабься, ляг.

Выполняю.

Лежу на затоптанной траве, как дурак, гляжу на светлеющее от рассвета небо.

Слышу, как толстенькая корову погнала из своего сарая.

— Да куда лепёшки, да подожди, ух дура рогатая, — ругается на свою бурёнку девка. А там всё шлёпает и шлёпает.

Минут через десять действительно полегчало. Силы появились, боль отступила.

Нашёл воду в ведре, переставил, стал умываться у пошарпанного зеркальца на столбике. Заодно посмотрел на бессовестную рожу, что мне досталась. Глаза большие за счёт худого лица, бирюзовые с каёмкой синей, желтизной отдают. Взгляд действительно вызывающий. Диковатый, перепуганный. Без эмоций на такого не взглянешь. Бровями поводил, лицо состроил так — сяк. Нет, определённо нужно что — то менять в выражении. А ещё эти белые лохмы до плеч, кое — как причесался рукой.