— Мамочка? — Джереми перестает танцевать, и я понимаю, что это потому, что я остановилась.

Я отрываю взгляд от снежного шара и улыбаюсь ему.

— Да?

— Не волнуйся. Ты красивее ее.

Невинность этого ангела.

— Я?

— Ты самая красивая на свете.

— Спасибо, мой ангел. — Я расчесываю ему волосы. — Ты голоден?

— Ага!

— Тогда пойдем.

Я выключаю музыку и держу его за руку, пока мы спускаемся вниз.

Как только мы оказываемся в столовой, настроение меняется. Огла ждет нас с хмурым видом и явным пренебрежением к нашей одежде. Но того, кого я больше всего боялась увидеть, и все время отталкивала от себя с тех пор, как проснулась, здесь нет.

— А где Адриан? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться.

— Работаю в своем офисе. — Она делает паузу на всякий случай. — Его нельзя беспокоить.

Я уж точно не стану его беспокоить. Во всяком случае, я рада, что мне не придется встречаться с ним сегодня утром, и я могу спокойно позавтракать с Джереми.

Или в основном мирно, потому что Огла следит за нами, как ястреб.

Не обращая на нее внимания, я сажусь рядом с Джереми. Моя задница горит, и я закрываю глаза, чтобы боль прошла. Но это не так. Каждый сдвиг провоцирует рубцы, и, к моему ужасу, это вызывает покалывание в моей сердцевине.

Черт возьми.

Я игнорирую состояние между моих бедер и сосредотачиваюсь на кормлении Джереми и себя.

Кажется, почти нереальным, что я завтракаю два дня подряд и не пропускаю ни одного приема пищи с тех пор, как съела сэндвич в машине Адриана. Кажется, это было так давно, хотя прошло меньше сорока восьми часов.

Но, наверное, за такой короткий промежуток времени произошло так много событий, что я машинально впала в рутину. Главное, к чему я не привыкла, — это отсутствие алкоголя. Сколько бы я ни набивала желудок, в висках стучит, требуя выпивки.

Есть еще одна вещь, к которой я не привыкла. Жало в моей заднице. Это как иголки, чертовски неудобно, но мой разум продолжает проигрывать прошлую ночь, как будто это последний, самый захватывающий фильм, который я когда-либо видела. Все детали запечатлелись в моей памяти, как священные письмена. В том числе в той части, где я фактически сказала Адриану не ходить к ней. Должно быть, это был еще один кошмар.

Это место было создано самим сатаной — он же Адриан. С тех пор как я вошла внутрь, у меня был один ужасный кошмар за другим.

После завтрака я беру Джереми поиграть в саду. Это то, из-за чего Огла кривит губы, и я как бы невзначай напоминаю ей, что Адриан сказал, что у меня есть доступ в любую часть дома.

Я и так уже заперта здесь. Я хочу хотя бы понюхать свежего воздуха.

Сегодня холодно, хотя небо еще не совсем серое, поэтому я убеждаюсь, что мы с Джереми одеты в пальто, прежде чем выйти на улицу.