Его пальцы длинные, слегка мозолистые, и чувствуются слишком хорошо. Они не должны. Они действительно не должны.

Я думаю, что заснула, потому что внезапно слышу телефонный звонок и чувствую, как пальцы Адриана гладят мои волосы, когда он говорит.

— Что она сделала теперь?

А затем последовал вздох.

— Я сейчас приду.

Не уходи. Кричу я про себя. Она — не я. Не ходи к ней.

Но его пальцы оставляют мои волосы, и матрас проваливается. Даже если я не вижу пустоты, я чувствую ее в самых темных уголках своего сердца.

Я сама по себе.

По моей щеке катится слеза, и я понятия не имею, почему или кто эта «она», к которой я внутренне сказала ему не ходить.

Глава 16

Уинтер

— У тебя одна миссия. Нажми на гребаный курок.

Нет.

— Мамочка?

Я открываю глаза, сердце стучит так громко, что я слышу только его биение. Джереми нависает надо мной, его маленькая рука тянет меня за ночную рубашку.

Подождите. Ночная рубашка. Мне казалось, что я заснула голой. Когда я ее надела?

— Мамочка? — снова зовет Джереми, его крошечный подбородок дрожит.

— Эй, малыш. Доброе утро.

— Д-доброе утро. — Он шмыгает носом, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Я провожу большим пальцем по его слезам.

— Почему ты плачешь?

— Потому что тебя там не было, когда я проснулся сегодня утром. Я думал, ты опять ушла.

— Я же сказала, что не уйду. Ты мне не веришь?

Его серые глаза затуманились слезами.

— Но ты всегда исчезаешь, мамочка.

Я исчезаю? Я имею в виду, Лия исчезала? Зачем ей это? На самом деле, узнав Адриана, я точно знаю, почему она это делала. Он не из тех мужчин, с которыми можно остаться по доброй воле.

Он — воплощение дьявола. Ненавистный мудак, единственная цель которого — сметать всех на своем пути.

Но даже в таком случае Джереми — ее сын. Она не должна была оставлять его с таким мужчиной. Ни один из них не заслуживает того благословения, которым является Джереми.

Смягчая голос, я улыбаюсь ему.

— Я больше не буду этого делать, мой маленький ангел.

— Правда?

— Правда, так что перестань плакать. — Я вытираю его щеки подушечками пальцев.

— Ты сказала, что поспишь со мной, мамочка.

— У твоего отца были другие планы. — Мне нужны все силы, чтобы не сказать «у твоего мудака-отца»

Я принимаю сидячее положение, и боль взрывается по всей моей заднице и внутренней стороне бедер. Я вздрагиваю, хватаясь за спинку кровати, чтобы сохранить равновесие.

Мне так больно, как никогда раньше, а он даже не трахнул меня — и не стал бы, по его словам.

Мои внутренности горят от напоминания о безжалостных ударах Адриана и развратном типе удовольствия, которое его пальцы вырвали из меня.

Не имело значения, как сильно я сопротивлялась, как сильно я хотела ненавидеть это. Он подчинил меня своей воле до такой степени, что я действительно жаждала этого.