— О какой услуге она тебя просила?

— Что?

— Ты сказала, что она попросила тебя об одолжении. Что это было?

— Зачем тебе это знать?

— Скажи мне.

— Н-нет.

Он прищуривается.

— Почему?

— Потому что я не горжусь этим.

— Ты сказала, что тебе это не удалось.

— Я хотела этого. Я думаю, что это то, что имеет значение для меня.

Он молчит слишком долго, и я думаю, что он задаст мне еще один вопрос, но он этого не делает. Его плечи заметно напряглись под светло-серой рубашкой, а неуловимая напряженность в глазах обостряется с каждой секундой.

Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что он сердится. Но из-за чего? Потому что я не ответила на его вопрос?

— Ложись на стол, Лия.

Любая надежда, что он назовет меня по имени, разбивается вдребезги и рассеивается на заднем плане. Это больнее, чем все, что он сделал со мной. Хуже, чем удары ремня и шлепки. Хуже, чем то, что он лишил меня алкоголя.

Потому что в этот момент я понимаю, что он никогда меня не увидит. Что, как и в балете, я всего лишь тень кого-то другого.

Ничтожное ничтожество.

Глава 20

Уинтер

Когда мне требуется больше секунды, чтобы забраться на стол, Адриан обхватывает меня руками за талию, поднимает и сажает.

Теперь я нахожусь прямо перед его неумолимым взглядом. Мне хочется кричать и вопить, драться и царапаться. Я чувствую, как на задворках моего мозга нарастает истерика или срыв — или и то, и другое, — но я сдерживаю их, глядя на стену позади него.

— Подними ноги и раздвинь их, — приказывает он.

Я делаю, как он говорит, упираясь пятками в край стола. Мои движения в лучшем случае механические, и я благодарна за это. Я жду, когда онемение овладеет мной, потому что именно это мне сейчас и нужно.

Если я оцепенею, то не почувствую, как острые края впиваются в мое сердце. Если я оцепенею, я не буду ненавидеть мертвую женщину, потому что она все еще живет во мне. Потому что она все еще жива для Адриана, в то время как я не существую.

— Посмотри на меня.

Я не смотрю, мой взгляд украдкой скользит по белой стене позади него.

— Лия.

Я не Лия. Перестань называть меня Лией. Но я этого не говорю, потому что это не имеет значения. Не для Адриана.

— Это девятое.

Я молчу. Он может делать с моим телом все, что захочет. Во всяком случае, он уже думает, что это Лия, а не я.

— Десятое. — Он смотрит на часы. — Счет будет расти с каждой минутой, когда ты, черт возьми, не смотришь на меня.

Мой взгляд скользит к нему, и я надеюсь, что он такой же мертвый, как я себя чувствую. Надеюсь, он видит всю жестокость того, что делает со мной, как стирает мою личность. Но разве его это волнует? Потратит ли он хоть секунду своего драгоценного времени на то, чтобы подумать, что чувствует женщина, которую он привел с улицы?

Он не сделает этого.