Не говоря ни слова, он молча смотрел на вышитую картину, которую девочка держала перед ним в разведённых в стороны руках. Захариха стояла позади Надийки и не видела, что там такое на вышивке, дома внучка тоже не показывала ей свою работу и потому старухе было любопытно и непонятно, отчего так опешил Влас. На этой картине же изображена была девушка, стоявшая вполоборота на высоком берегу реки, её длинные волосы развевались на ветру, вдалеке внизу бежала река, над которой склонились ивы, а сверху раскинулось голубое небо с облаками, котрое казалось, бежит вместе с рекой.

Девушка смотрела вдаль задумчивым взглядом, и хотя стояла она вполоборота, было видно, что она очень миловидная и молодая. Влас смотрел на картину, сжав кулаки, и не отрывая глаз. Надийка оглянулась на бабушку, недоумевая, они удивлённо переглянулись, и продолжили молча стоять, глядя на него. Прошло какое-то время, Влас по-прежнему сидел в задумчивости, будто окаменел. В избе повисла тягостная тишина. Надийка снова поглядела на бабушку и тихонечко подошла к нему.

– Дядя Влас, – позвала она мужчину.

Ответа не последовало. Она подняла свою ручку и потрясла его за плечо:

– Дядя Влас…

– М-м? – будто очнулся он ото сна, – А-а, это ты, моя девочка!

Он погладил её по голове, окинул обеих отрешённым взглядом, и вновь уставился на картину.

– Дядя Влас, с тобой всё в порядке?

– Да, всё хорошо, – кивнул он, не поворачиваясь.

Захариха тихонько махнула внучке рукой, и они вышли из избы, притворив за собой дверь.

– Бабуся, – с тревогой спросила Надийка, – А что это с дядей Власом?

– Не знаю, – пожала плечами старуха, – Впервые я его таким вижу, чудной какой-то.

– Странно как-то, – произнесла девочка, – Я за него волнуюсь.

– Бог его знает, что с им, непонятный он, Влас-то. Пойдём-ка в лавку, пока Мария не закрыла её и не ушла домой.

– Идём-идём, она мне очень нужна! – подхватилась Надийка."

"Так, быстро шагая по дороге, они дошли, наконец, до лавки. Увидев их, Мария тут же бросила покупателей, и, выбежав из-за прилавка, кинулась к Надийке. Она подхватила её на руки и закружила, потом поставила на пол, крепко обняла и расцеловала в обе щёчки.

– Спасительница моя пришла! – воскликнула она, – Как ты поживаешь, Надийка?

– Я хорошо поживаю, а ты как, Марьюшка, поправилась?

– Поправилась, моя дорогая! Спасибо тебе за всё, если бы не ты…

– Вот и ладно, – улыбнулась девочка.

Бабы стояли, с умилением глядя на эту картину, Захариха тоже радовалась тому, что Мария вновь весела и здорова, что забылось всё плохое и кануло в прошлое.

– Теперь ты будешь моей младшей сестрёнкой, я тебя никому в обиду не дам, – сказала Мария Надийке.