Надийка обняла её, прижалась к плечу Марии, закрыла глазки, и, улыбаясь, принялась гладить девушку по голове.

– Знаешь что, – шепнула она Марии, – Ты приходи к нам. Пришло время тебе платье пошить.

Мария отстранилась от Надийки, и удивлёнными, большими глазами поглядела вопросительно на девочку. Но та приложила пальчик к губам и снова повторила:

– Приходи.

Мария рассмеялась и радостно побежала обратно к прилавку, быстрёхонько отпустила она покупателей и спросила у Захарихи:

– Бабушка, ну а вам что?

Захариха купила всё, что было необходимо, сложила в свою большую корзину, а Мария тем временем протянула Надийке большого сахарного петушка на палочке, и вышла вслед за ними на крылечко, чтобы проводить их и помахать рукой.

Надийка весело шагала по дороге, с удовольствием облизывая вкусный сладкий леденец, и, казалось, совсем уже забыла про то, что произошло в доме у Власа, она радовалась всему, и цветам что росли вдоль дороги, и яркому солнышку, и карамели на палочке, и тому, что бабушка рядом с нею.

– Вот ведь жизнь, – думала про себя Захариха, – Только что переживала за Власа, и уж всё забыла, и радуется всему.

Молодость да детство берут своё, быстро всё худое из головы улетучивается. Это в старости думы тяжкие да обременённые, а ночи длинные. Только приляжешь в кровать – на тебе! Мысли сразу же лезут всяческие. Ну да ничего, как-нибудь справимся.

Придя домой, Захариха принялась готовить ужин, а Надийка убежала к себе в комнату и что-то там напевала.

– Опять, поди-ка, что-то колдует, – улыбнулась старуха.

Тем же вечером прибежала Мария. Они ушли в комнату Надийки, и взялись обсуждать будущее платье, смеялись, спорили, хлопотали над тканью, что-то рисовали, перечёркивали, Мария просила сделать так, а Надийка убеждала, что лучше будет эдак.

Захариха накормила обеих вкусным ужином, напоила молоком с пирогами, и Мария спохватилась:

– Ну ладно, я пойду, а то матушка с батюшкой будут беспокоиться.

– Правильно говоришь, – закивала Захариха, – Правильно. Так ты решила остаться у Глафиры с Николаем?

– Да, решила. А что, они одинокие, и я сирота круглая. Вместе-то всё веселей.

– И то верно! – обняла Захариха девушку, погладила её по голове, – Вот видишь, а ведь всего этого могло и не быть, кабы тогда… Нельзя такое делать, доченька, грех это страшный.

– Да я уж и сама, бабушка, всё поняла. Только так тяжело мне было в тот момент, что в голове помутилось.

– А ты прости и забудь всё. Отпусти. Господь всё управит. Ничего нет такого в жизни, что бы не прошло. И горе, и боль, всё проходит. Смерть только неминучая, так говорят и после неё, на том свете жизнь есть. Хотя кто знает, это ведь только по рассказам, пока сам не попадёшь туда – не узнаешь наверняка.