Подготовка к рождеству была в самом разгаре и желая хотя бы какое-то время отвлечься от собственных терзаний и желания отправиться к Мэтью, Оливия взялась за украшения дома. Вскоре комнаты наполнились благоуханием омелы и весёлым детским смехом, ведь дети решили предложить свою помощь. Грейс видя её грусть предложила отправить приглашение на празднование Мэтью,но ответа так и не пришло. Зима медленно отступала в сторону и дни становились всё теплей и солнечней.

И тем не менее Оливия грустила. Грустила понимая, что Глория так и останется её единственным ребёнок. Грустила потому что Мэтт больше не желал иметь с ней ничего общего. Грустила потому что... Потому что больше не могла так жить!

В один из дней, она приняла важное решение. Ей стоит попробовать поговорить с Мэтью. И если даже в этом случае он её прогонит - тогда она оставит его в покое. Ну а пока она не собирается отпускать его!

Оставив Глорию под надзором Грейс и няни, Ливи поднялась к себе и попросила горничную подать ей самое красивое дневное платье из коричневого муслина, с выбитыми кремовыми розочками.

Добраться до поместья Мэтта не составит огромного труда, ведь так как они были соседями в детстве она часто сбегала из дома, желая провести время с другом. Она давно уже не ребёнок, но желание увидеться с Мэтью осталось прежним.

Оглядываясь в зеркало полчаса спустя Ливи поняла, что выглядит она замечательно. Последние годы и роды превратили её из хрупкой девушки в красивую молодую женщину успевшую привлекать внимание мужчин. Сейчас же она хотела вернуть не только внимание, но и любовь одного единственного мужчины и была готова пойти в этом до конца. Она откровенно поговорит с Мэтью и он должен будет решить, если у них будущее. Или уже поздно исправлять их совместные ошибки...

***

Мэтью знал, что Оливия вернулась в Дорсете вместе с семьёй брата. Она была так близко, всего в миле езды. В детстве он быстро пробегал эту милю, спеша увидеть свою красавицу. Сейчас же он ездил каждый день на коне вдоль границы владений, и смотрел в сторону дома, куда вела длинная аллея, начинающаяся за холмом. Дом увидеть было нельзя, но Мэтт хорошо представлял его, как и комнату Оливии, где они ещё в детстве играли в прятки, читали друг другу книги и загадывали загадки.

Почему всё не может быть так же просто, как в детстве? Глупая история с алмазом и Мартой окончательно сломала его. Мэтт понимал, что в одночасье превратился из своей матери в своего отца. И если мать была легкомысленна и бабочкой порхала по жизни, пока не опалила крылья, то отца он помнил тихим занудой, преданным своей непостоянной супруге. Он не представлял, чего стоило отцу закрывать глаза на интрижки матери, и надеялся, что сам не окажется в его ситуации.