Обшарила кровать и поискала под матрасом – тоже ничего. Принялась медленно ходить из угла в угол, тщательно простукивая каблуками дощатый пол. Доски «играли», некоторые из них даже свободно отходили от пола, и я, не жалея собственных ногтей, пыталась их приподнять… Но так и не нашла ничего, кроме пары закатившихся в щели монет.

После вспомнила про шкаф и снова распахнула его дверцы. Стоило поискать в постельном белье на верхней полке… чем черт не шутит? Только полка та была высоковата: мне пришлось наступить на днище шкафа, чтобы дотянуться до простыней и – я едва устояла на ногах, потому как доска эта оказалась совершенно неустойчивой…

Я бы и не обратила на то внимания в иной раз.

Но сейчас присела на корточки и внимательно осмотрела дно. Шкаф громоздился на коротких ножках, а доски из его днища, как оказалось, можно было вынуть… хоть и с некоторым усилием. Шкаф при этом угрожающе скрипнул, но падать не собирался – возможно, был прикручен к стене.

О да, любовник Ксении Хаткевич определенно разумен… Он не только знает, как обустроить тайник, но и осведомлен, где именно его устроить, чтобы не нашла полиция в случае обыска.

Под шкафом пушистыми клочками всюду лежала пыль – здесь едва ли хоть раз убирали и уж точно никогда не двигали шкаф с места. А меж тем, «играющие» доски в полу под ним даже не были приколочены. Я вынула одну, потом вторую и в этот раз удовлетворенно выдохнула. В коробке, пристроенной между лаг и древесной стружки, перевязанная бечевкой, находилась пачка писем."

"Под нею еще одна, и еще – несколько дюжин писем. И, хотя конверты не были никак подписаны, я не сомневалась, что это письма Ксении.

Точнее, письма ее любовника к ней. Вероятно, в них можно было отыскать и имя этого человека. Наверняка можно было, раз он посчитал важным забрать их из дома генерала!

И даже с веткою сирени я не ошиблась… мое сердце все-таки сжалось болезненно, когда я увидела ее сухие цветки. Ветка была обернута в полотенце – весьма бережно, чтобы древесная стружка не касалась иссушенных лепестков.

Логичнее было просто выбросить ветку. Это только ветка. Но сей разумный мужчина столь нежно ее сохранил… Он ведь и впрямь любил ее.

Ксения не забавой для него была. И теперь уж мне кощунственной казалась мысль, что он мог причинить ей зло. Умышленно, по крайней мере.

Разворачивать письма я отчего-то не торопилась… будто намеренно оттягивала момент, когда мне придется узнать его имя. Вместо этого, я чуть отодвинула полотенце с веткою, а под ним вдруг обнаружила папку, весьма толстую. С документами.

Неужто те самые – о бракоразводном процессе?.. Да, это они и были. Ксения однозначно собиралась добиться развода с генералом.