Видать, дамы разных возрастов, нанимающие здесь комнаты – дело привычное и успевшее наскучить.

— Во-он там, калиткою во двор идите-с, а оттудова по лесенке подымайте-с. Али изволите, чтоб проводили?

— Благодарствую. Сама найду…

Под десятками взглядов я все же чувствовала себя неловко – следовало хоть вуаль надеть перед выходом из дому. Но отступать поздно. Да и калитку долго искать не пришлось. А пройдя той калиткой во двор трактира, я тотчас поняла, отчего Ксения выбрала именно эту гостиницу… Проходы в каждый номер (или, по крайней мере, в некоторые) были отдельными и имели собственную лестницу – прямо со двора.

То есть, ежели знать куда идти, то можно и вовсе не попадаться на глаза ни публике в саду, ни трактирным служащим. О да, Ксения была умна и предусмотрительна.

Нужный мне четвертый номер располагался на втором этаже. Имел, конечно, собственную лестницу, а окна его от любопытных глаз закрывала старая раскидистая сосна.

Однако замок в двери был самым дешевым и простым – я возилась с ним не более минуты…

Сперва мне показалось, что внутри номер непостижимым образом походит на скромную квартирку Тучиных.

Но, должно быть, только из-за скудности интерьера. У Тучиных уют чувствовался в каждом уголке, на каждой полке, покрытой ажурной салфеткой. А здесь салфетка имелась только одна – пожелтевшая от старости, она укрывала подушку на кровати в самом углу комнаты. Подле нее тумбочка с оплывшей свечой. У противоположной стены ободранный шкаф с приоткрытой дверцей, и туалетные принадлежности за ширмой. Посредине – обеденный стол со стульями. Один из стульев аккуратно убран под столешницу, второй же был выдвинут… И вовсе не небрежно – на нем сидели. Долго сидели и смотрели на заправленную кровать.

Получается, он все же был здесь… ее любовник. Причем достаточно недавно – после него еще не успели убрать. Ах, если бы Фустов не торопился арестовать генерала, а оставил здесь засаду! Я даже с надеждою поискала глазами, но ничего не подсказывало, что в комнате был обыск. Разве что, дверца шкафа закрыта неплотно. Я подошла и, мало на что надеясь, заглянула внутрь него. Пусто, ежели не считать постельного белья на верхней полке.

С досадою закрыла дверцу и прошлась по комнате. Так зачем же он приезжал и сидел на стуле?! Из сентиментальных чувств? Не верю!

Но, сев на тот же стул, я обнаружила, что он и впрямь смотрел на кровать.

Холодную, пустую, с пожелтевшей салфеткою на подушке… Наверное, он и впрямь любил ее, Ксению. И тосковал. Но все же совершенно неразумно приезжать сюда лишь для того, чтобы поглядеть на кровать.

А мужчина этот был человеком разумным – очень разумным! Ведь это он научил Ксению всему.

Я снова встала и, поддавшись порыву, заглянула внутрь прикроватной тумбы. Заглянула даже под тумбу – ничего.