– Не хочешь ли ты сказать, что он отказался от женщин? – фыркнула она.

– Да нет же, я имел в виду иной вид любви – любви душевной. Кроме того, мне кажется, он вообще ужасно расстраивается, когда что-либо чувствует. Он бы предпочел всегда оставаться бесчувственным чурбаном, а тут ты со своими заботами о нем.

– Том прав, Джорджи, – добавил Дрю. – Бойд утверждает, что никогда в жизни не видел Уоррена более огорченным, нежели в тот день, когда ты сбежала в Англию."

"– А потом приехал Мэлори, и Уоррен расценил это так, будто он не в состоянии защитить тебя.

– Но это абсурд! – возразила Джорджина.

– Вовсе нет. Уоррен считает твое благополучие своим личным делом. Возможно, он волнуется за тебя больше, чем кто-либо из нас, ведь ты – единственная женщина, о ком он вообще заботится. Если ты примешь это во внимание, то тебе не будет казаться странным его поведение и его ненависть к твоему мужу, в особенности после того, как Джеймс вел себя и что он говорил в Бриджпорте.

– Скажи, Джорджи, зачем он вознамерился растоптать твою репутацию? – спросил Дрю с любопытством.

– Он почувствовал себя задетым, когда я уплыла с вами, не попрощавшись с ним, – ответила она с возмущенным лицом.

– Ты шутишь, – сказал Томас. – Не может быть, чтобы он видел во мне человека, способного на такие экстремальные поступки ради какой-то мелкой мести.

– Я передаю вам то, что он сам мне сказал.

– Почему бы тебе еще раз не спросить его? Убежден, что ты услышишь о совершенно другой причине.

– Едва ли. Трудно вообразить, в каком разгневанном состоянии он находится сейчас, после сегодняшней ночи. Кроме того, мальчики, не забывайте, что это вы душили его, женили его на мне, отняли у него корабль да еще заперли в подвале в ожидании повешения. Я боюсь при нем даже упоминать ваши имена. – Говоря все это, она еще больше поняла, насколько безнадежен их план. – Черт побери, он никоим образом не собирается менять своих решений, и вы это знаете. А вот уж что он точно сделает, так это приедет сюда со всем своим семейством и разорвет этот корабль в клочья.

– Будем надеяться, до этого дело не дойдет. В конце концов, все мы – люди благоразумные.

– Кроме Уоррена, – усмехнулся Дрю.

– И кроме Джеймса, – нахмурившись, добавила Джорджина.

– Но мне хочется думать, все остальные-то нормальные, – сказал Томас. – Мы обязательно все уладим, Джорджи, я обещаю тебе, даже если придется напомнить твоему Джеймсу, что это он первым вызвал нашу враждебность по отношению к нему.

– Вот уж это точно сделает его ласковым, – съязвила Джорджина.

– Она иронизирует? – спросил Томаса Дрю.

– Она в затруднении, – ответил Томас.

– Я смиряюсь, – сказала Джорджина, мрачно глядя на них обоих. – Не каждый день случается быть похищенной собственными братьями.