А вот теперь, после этого «диалога», неизвестно, как Эн себя поведёт. Закроется, захочет перестать общаться? Или?..

В любом случае — как-то нужно это всё исправить. Вопрос только в том, как?

Утром в понедельник Берт проснулся от вибрации браслета связи. Посмотрел на экран, похлопал глазами — император.

— Да?

— Берт, — Арен, как обычно, уже был деловым и собранным. Порой Арманиусу казалось, что его величество вообще не спит, — сегодня Совет архимагистров. Я хочу, чтобы ты был. Ты и Дайд, как в прошлый раз.

— В прошлый раз Гектор меня охранял, да и я ещё не потерял звание архимагистра, — возразил Берт.

 — А сейчас как? Мы же не имеем права являться на совет.

— По приглашению императора — имеете. Я распоряжусь. Он за тобой зайдёт.

Арманиус не выдержал и поинтересовался:

— Зачем всё это? Не просто же ради моральной поддержки…

Арен кивнул.

— Не просто. Я хочу, чтобы было ощущение, будто мы идём по неверному пути. Ты как цель уже не нужен, но Дайд рядом с тобой создаст впечатление, будто мы заблуждаемся. Кроме того, есть еще одна причина, но о ней ты узнаешь на совете.

От дурного предчувствия у Берта даже живот заболел.

— Хорошо, я приду.

Император прервал связь, и только после этого Арманиус вспомнил, что Эн сегодня не придёт.

Нет, не потому что он наговорил ей вчера, а потому что контур восстановлен — больше ей не над чем работать. Впрочем, она хотела еще к шаманке сходить… Не передумает ли после вчерашнего?

Берт улыбнулся и покачал головой. Конечно, она не передумает. И это даёт ему надежду, что они всё-таки помирятся.

* * *Работать, когда у большинства людей каникулы — сущее мучение. Но я всё же встала, умылась, оделась и позавтракала, ощущая странную пустоту внутри.

От того, что мне не нужно идти к Арманиусу. За последние недели я как-то привыкла общаться с ним каждый день… А тут ещё и это «признание»… Что же теперь?

Но надо, всё равно надо сводить его к шаманке. Сегодня договориться, а завтра сводить. Защитница, и как я буду с ним общаться?

Я потёрла лоб — желание нырнуть в чашку и утопиться там стало совсем нестерпимым. Вот ведь странность! Когда любишь сам — это одно, но когда любят тебя…

Я замотала головой. Эн, прекрати! Ну какая любовь! Да не может быть!

А если всё-таки?.

.

В госпитале я так закрутилась, что об Арманиусе почти удалось забыть. Мы с Байроном смотрели нашу подопытную — прогресс у неё был совсем слабый, но он был, и мы пока обходились без регрессов. Контур продолжал нестабильно светиться, слабость у неё была — но и само свечение становилось более ярким и продолжительным, и анализы чуть улучшились, и аппетит усилился, что всегда хорошо.

— Смотрим до среды, — вынесла я вердикт, — как и планировали. Если не будет регресса, я попробую еще кое-что из своих наработок.