На примере Ярославы воочию увидел, какими разрушительными последствиями для детей могли быть решения взрослых. Господи, если бы Егор был старше, то черт знает, как вышло бы. Я богу молиться должен, что в загсе ошибку допустили. Сколько бы жил своей пустой богатой жизнью, прежде чем торкнуло? Проснулась бы моя совесть? Хочется верить, что да. Но этого я уже не узнаю. Все сложилось как сложилось.

В доме было тихо. Мне стало неспокойно. Особенно когда увидел несколько собранных чемоданов. Не понял? Теща уехала уже… Что это?

Я поспешил в спальню к Ангелине. Застал за хаотичным сбором вещей.

— Гель, что происходит? — попытался коснуться руки. Она резко выдернула ее.

— Я сказала, что в твоей жизни не должно быть левых женщин! Особенно Марьяны. Ты свой выбор сделал!

На меня разом навалилась усталость. Вот она, расплата за мою ошибку. Мне никогда не будет веры. Я всегда буду доказывать, что невиновен. Относительно меня работает презумпция виновности…

Глава 32

Ангелина

Я забрала сына из садика и поехала домой, едва сдерживаясь от обиды и злости. Тимуру я не звонила. Он тоже молчал. Просто пропал. Ну что же, будет ему сюрприз, когда вернется.

Я предупреждала: этой женщины не должно быть возле моей семьи. Возле моего мужа! Но он, видимо, считал иначе. Значит, пусть с ними живет, а мы с Егором уйдем. Возможно, я действовала на эмоциях, порывисто собирая вещи. О сыне и его привязанности не думала. Тимура наказать хотела. Хорошо, что Егор вразумил меня.

— Мамь, я спать хосю, — он был каким-то вялым и непривычно сонливым. Я обеспокоенно потрогала лоб — температуры вроде бы нет. Ни кашля, ни сопель. Устал, наверное. Я уложила сына пораньше и продолжила накручивать себя.

Тимура все еще не было.

А я еще в постель с ним легла! Поверила, что любит меня. Грош цена такой любви! Тимур не боится меня потерять. Никогда не боялся.

— Геля… — я резко развернулась. С цветами и брендированным ювелирным свертком. Смотрел так непонимающе. Я в грубой форме указала ему на дверь.

Тимур долго и устало вглядывался в мое лицо, затем развернулся и молча вышел. Мне стало не по себе. Где привычный танк Мантуров? Он же на любое требование или ультиматум в атаку шел. Давил, пока не прогнет.

Я замерла у двери. Тимур не ушел. Я чувствовала его присутствие.

Сама опустилась на пол и спиной откинулась к стене. Почему-то стало тоскливо и грустно.

— Я был у Марьяны, — услышала его голос. Признание хлыстом с острым наконечником и прямо по сердцу."

"— Она дочку свою довела, что та… — он замолчал. Мне стало страшно. Дыхание сбилось, горло сжалось спазмом. Нет, плохого детям я желать не могла. Это против женской природы. Даже тем, которые мне не нравились.

Я приоткрыла дверь. Между нами была тонкая полоска света, сверкающая нить, лучик в полной темноте.