"Юлия Зимина

История ""не""воспитанной особы

ПРОЛОГ

Дэмия

– Выпустите! – чувствуя обжигающую боль в ладонях, Дэмия стучала в дверь. По её щекам текли горькие слёзы, а в сердце кровоточила рана, которая не скоро заживёт. – Пожалуйста! – плакала девушка. – Умоляю вас! Выпустите меня!

Ответом ей была вполне ожидаемая тишина. Но Дэмия не сдавалась. Она стучала в дверь снова и снова, готовая на что угодно, только бы ей позволили проститься с матушкой, которая умерла сутки назад.

– Пожалуйста… – хрипела бедняжка, сорвав голос. – Умоляю вас… Позвольте в последний раз увидеть маму…

Вчера с довольной улыбкой на устах слуги объявили ей о кончине родного человека. И пусть Дэмия считалась младшей госпожой, несмотря на то, что родилась от наложницы, к ней всё равно относились как к насекомому, которое каждый норовил раздавить словесно или же физически.

– Мама… – рыдала Дэмия. – Мамочка…

Она стучала в запертые двери весь вечер, ночь и утро, но никто не приходил.

Окна в комнате были закрыты ставнями, чтобы девушка не могла выбраться на свободу, а на дверях висел внушительный замок, не позволяющий вырваться из заточения.

Сколько бедняжка помнила, их с матушкой всегда ненавидели в этом доме. Считали чёрным пятном на репутации столь уважаемой семьи. Вот только Дэмия не понимала, за что к ним такое отношение? Министр финансов, приходящийся ей родным отцом, сам изъявил желание взять наложницу против воли своей молодой супруги. И он взял. Почти сразу же зачал дитя. А вскоре родилась и Дэмия, которую невзлюбили в поместье. Лишь матушка была ей защитой и опорой.

И вот её не стало. Она ушла в иной мир, оставив свою дочь одну.

Ноги подогнулись, и Дэмия сползла по стене на пол.

Закрыв лицо ладонями, она зарыдала пуще прежнего, и в этот самый момент за дверью послышался голос.

– Хватит скулить!

Вот только в ответ на злобные слова Дэмия зарыдала громче, вновь ударяя ладонью в дверь.

– Выпустите…

– Сама напросилась!

В следующую секунду раздался звук, характерный для открытия замка.

Девушка, утерев слёзы, поднялась на ноги, медленно отступая. В теле чувствовались слабость и моральное опустошение. Она знала, что её сейчас накажут за непослушание, ведь супруга министра финансов позволяла слугам распускать руки в отношении Дэмии и её матери.

– Смотрю, непонятливой стала? Да?! – зашипела женщина, что прислуживала супруге отца. – Заткнись, говорю! Не хватало еще испортить праздник старшей госпоже!

В глазах прислужницы, в руках у которой наблюдался прут, виднелось отвращение и злость, но Дэмия к этому уже привыкла.

– Праздник… – с губ девушки сорвался всхлип. – Моя матушка умерла, а у вас праздник…

– Да плевать всем на твою подстилку-мать! – зашипела служанка, ядовито сощурившись.