Нет, я не замечаю ни толчков, ни пульсации, однако иначе не могу объяснить свою собственную реакцию. Жутко обижена. Не простила. А прогнать не выходит.

Ограничиваюсь неопределенным кивком.

Рустам придвигает стул, не разрывая наш контакт. Усаживается рядом.

В моей голове проносятся лихорадочные мысли. Жгучая обида разливается внутри. Но и тянет меня к этому мужчине. Тянет с неудержимой силой. Вычеркнуть не выйдет.

Да и разве он позволит? Отпустит?

Закрываю глаза, чтобы не разрыдаться. Совершенно безумные чувства одолевают меня, раздирают на части. Эмоции бурлят.

Что я могу ему сказать? Объяснить?

Он знал: я беременна.

Знал и не отказался от своего дурацкого плана. Ничего не стал изменять. Делал, что хотел. Поступал, как считал нужным.

Но разве основная проблема в этом? Нет. Разлом гораздо глубже. Хуже. Безнадежнее. Рустаму наплевать на чужие чувства. Он уверен в своих решениях. Исключений не бывает.

Дьявол. Но если бы он был другим, разве сумел бы меня защитить? Получил бы хоть единственный шанс побороть орден? Уничтожил бы наших врагов? Выстоял бы в той чудовищной войне?

Мой разум опять начинает искать оправдание.

Дурацкая скачка мыслей. И я полная дура, которая продолжит прощать даже самые ублюдские поступки. Да? Нет! Ни за что. Хватит с меня. Нужно сражаться. Хотя бы попытаться. Нужно высказать все, о чем думаю.

Слезы стекают по щекам. Не могу успокоиться. Однако это длится недолго.

— Юля, прости, — раздается шепот, хриплый, пробирающий до костей. — Юля, ты моя принцесса. Моя девочка. Женщина. Моя любимая. Ты мое сердце. Веришь? Даже такой подонок как я не умеет жить без сердца. Видишь?

Рустам говорит все это и собирает мои слезы губами, иссушает соленые реки поцелуями, проходятся нежно, убийственно ласково.

Исцеляет, пробует стереть мои раны.

— Будут лучшие врачи, — продолжает муж. — Лучшее оборудование. Наш ребенок появится на свет крепким и здоровым. Клянусь. Все сделаю. Никакой угрозы.

Сдавленно всхлипываю. Вроде и желаю его оттолкнуть, однако ничего для этого не делаю. Лишь продолжаю молчать, сражаюсь с немой истерикой.

— Я никого не стану пугать, — обещает Рустам. — Не дам тебе ни единого повода для переживаний. Бояться не нужно. Я мир переверну, только бы вы были счастливы. Ты и наш ребенок.

Вы — моя жизнь.

— Не надо, — бормочу глухо. — Не надо ничего переворачивать. Очень тебя прошу. И без того вокруг все взрывается, постоянно выходит из строя. Не нужно разрушений.

— Хорошо, — сгребает в объятья. — Как скажешь.

Я не вырываюсь. Не сбрасываю его руки. Прекращаю сдавленно всхлипывать. Выравниваю сбитое дыхание. Открываю глаза.

— Мне понадобится время, — роняю наконец. — Я не могу так просто взять и простить. Дело не в том, что ты провернул свою авантюру, прекрасно зная про мою беременность.