Недоуменно.

— Ты понимаешь, о чем, — продолжаю. — Тебе даже не нужно ничего говорить вслух, достаточно выразительного взгляда. Но попытайся, пожалуйста, быть более приятным.

— Приятным?

Кажется, такое слово может ободрать его губы до крови.

— Спокойным, — поясняю терпеливо. — И не таким мрачным. Да, когда ты смотришь на меня, твой взгляд моментально смягчается, но всем остальным достается по полной.

— Ты сгущаешь краски, — замечает он.

— Если бы, — мотаю головой. — Я отказываюсь находиться в атмосфере, где царствует ужас. Ты должен понять, ребенку это вредно. Хочется совсем других эмоций от тех, кто нас окружает.

— Я разберусь, — обещает Рустам.

— О нет, лучше не надо, — выдаю поспешно. — Ты это сообщаешь с таким видом, будто намереваешься заставить всех радоваться. Насильно. Однако номер не пройдет.

— Ну почему? — усмехается. — Я бы провел самую обычную беседу. Объяснил, что к чему. Я человек, который способен найти общий язык с кем угодно. При желании.

— От таких твоих слов еще страшнее.

— Юля, — выдает мягко, переплетает наши пальцы. — Разве ты не поняла, что тебе совсем не нужно меня бояться?

— Просто… будь нормальным.

Хотя бы попытайся. До рождения ребенка. Конечно, я еще не весь персонал больницы видела, но у меня уже ощущение, что ты на них нагнал дикий страх. У бедных людей создалось впечатлений, что один неверный шаг — будет расстрел. Черт. О чем я? Это не впечатление, а суровая реальность. Рустам, пожалуйста, перестань. Сбавь обороты. Если действительно хочешь наладить наши отношения.

— Хорошо.

— Ты слишком легко согласился.

— Подозреваешь криминал? — в черных глазах отплясывают коварный бесы. — Я не рискну тебя расстраивать, Юля.

И речь не только про сегодняшний день.

— Ох, — нервно улыбаюсь. — Есть шанс, ты удержишься от манипуляций? Любопытно, как долго этот период продлиться. Час? Два?

— Твои чувства не игрушка.

— Но ты играешь на них, — выпаливаю с горечью. — Виртуозно.

— Я всегда учитываю свои ошибки.

Молчу. Пока плохо представляю, что еще можно сказать. Конечно, тянет высказать многое, вот только фразы забиваются в горле, слова наружу не идут.

Ну зачем? Какой смысл?

Он не изменится. Никогда. Бесполезно просить. Сейчас создаст видимость, потом выдаст такой откат назад, что мало никому не покажется.

Рустам… такой. Сильный. Властный. Манипулятор до мозга костей. Уверен, существует лишь его мнение. Один путь. Все."

"— Я устала, — отворачиваюсь. — Хочу отдохнуть.

Горячие губы обжигают мою ладонь, вроде едва касаются, но при этом обдают кипятком, опаляют так, что дыхание вмиг сбивается, сердце стрекочет будто бешеное.

— Позволь мне задержаться, — говорит Рустам. — Побыть с вами.

Разве я могу отказать? Малыш общий. Наше дитя. Да и чувствую, ребенок сам тянется к отцу.