Из его глаз постепенно уходила пьяная поволока, а из голоса исчезала хрипотца, но он по-прежнему тянулся ко мне, словно находиться рядом, держать в объятиях, было самой главной его потребностью.

— Зачем нужна репетиция? Если двое предназначены друг другу, а чувства искренни, сердце говорит громче всяких слов.

— Ну… — я неопределенно передернула плечами, не зная, что ответить.

Не объяснять же ему про психологическую поддержку, групповые тренинги, коучей и прочих гуру. Мне и самой наша затея казалась теперь ребячеством, но в этом я тоже не собиралась признаваться.

— Земная традиция, — отыскала, наконец, самый лучший в данной ситуации аргумент.

— Это у вас «сердце говорит», а у нас принято слова использовать. Не все могут вот так, с первого раза, признаться и идут к лучшим друзьям… гм… репетировать, чтобы легче потом было. В общем, у нас так принято, у вас — иначе… Разность менталитетов.

Развела руками, демонстрируя, что вот такая она, эта самая разность, — порой огромная, как океан.

— Вы, эльфы, иногда тоже очень странно себя ведете, с моей точки зрения. Неожиданно и необъяснимо. Спонтанно. То целоваться начинаете, — взглянула на высокорожденного и выразительно приподняла брови, чтобы он уж точно не перепутал, кого я имею в виду, — то ни с того ни с сего эллоэн приносите.

Сказала и тут же пожалела, потому что лицо Торэта мгновенно помрачнело. Кулаки сжались, ноздри хищно затрепетали, а в глазах, отголоском далекой бури взметнулась штормовая мгла. И голос вновь стал глухим, низким."

"— Кто-то предлагал тебе эллоэн? — чуть подался он вперед, как перед атакой. — И как зовут этого смерт… несчастного?

Угу, сейчас я признаюсь, что Веник, и вы обязательно подеретесь — гадалкой не надо быть, чтобы это предсказать.

И кто бы ни вышел победителем — виновной в итоге окажусь именно я. И в поединке, и в будущей вражде ваших кланов. Нет уж, спасибо.

— Не важно, как зовут, все равно я отказалась от подарка. Главное не это, а то, что он просто попытался всучить цветок, ничего не объяснив. Пришлось самой искать информацию в библиотеке, чтобы хоть как-то разобраться. Говорю же, разные мы, и мыслим, и поступаем по-разному. Ты перворожденный, я человек. Ты с Валгоса, я с Земли. Ошибки неизбежны.

Поэтому лучше сначала…

— Значит, ты отвергла его… — перебил меня Торэт, явно думая о своем.

— Да.

— И теперь знаешь смысл этого дара? — поинтересовался он как-то вкрадчиво.

— Теперь знаю, — согласилась я, начиная подозревать… нехорошее. И когда над ладонью Риана взметнулся вдруг призрачный цветок, даже не удивилась.

— Омэнтэ тэнна, Валерия, — тихо, но твердо произнес высокородный. — Та эллеа эста.

И хоть говорил он на истинном языке, на этот раз я сразу все поняла.

— Я отдаю тебе свой дар и свои чувства.