— Ясно… Надеешься остаться с ним? Зря. Или уже забыла, что мы заключили договор, и, пока на нас печати, у тебя не может быть другого му… партнера?

— При чем здесь это?

Разумеется, я помнила и наше соглашение, и это странное условие. Даже специально, перед тем, как подписать, дотошно выспросила, что оно означает. Вдруг мне придется объединиться с одним из адептов для выполнения учебного задания? А совместные турниры, соревнования, полевая практика, наконец, и тому подобное? И получила ответ: речь идет об особой связи, скрепленной магическим ритуалом, одобренной высшими силами, остальное — пожалуйста.

— Какое отношение наш договор имеет к Семену?

— Прямое, — отчеканил эльф. — Я видел ваше свидание, днем, в парке. Ты приняла его чувства и позволила ухаживать. Но землянин не может на тебя претендовать. Он опоздал, ты уже моя… Моя пара.

— Ты нас видел? — переспросила в замешательстве.

Черт! И как мы с Сэмом не подумали о случайных свидетелях? А что, если Ру в этот момент тоже там бродила? Могла ведь заметить.

Только этого не хватало.

— Надо было уйти подальше. Туда, где никого нет, — вырвалось у меня, и Торэт все-таки сорвался.

— Уйти подальше? Это все, что ты хочешь мне сказать?

Стремительное движение — и его ладони стиснули мои плечи. Темные глаза вспыхнули, и я захлебнулась, потерялась, в бушевавшем там голодном смерче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не отдам. Ни Калвайсу, ни твоему проклятому Сэму никому. Моя… — выдохнул высокородный глухо, притянул к себе и накрыл мой рот горячими, жадными губами

Глава 21

Я буквально остолбенела.

Сначала от изумления.

Затем от негодования.

Это что же получается? Торэт относится ко мне, как к собственности и, когда заподозрил, что имущество пытаются отжать, принялся защищать вверенное ему добро всеми доступными способами? Вон, даже клеймить начал."

"Удивление… Досада… Раздражение… Обида… Протест… Эмоции сменяли друг друга, как разноцветные осколки в детском калейдоскопе. Хотелось одновременно нервно рассмеяться и стукнуть эльфа как следует — желательно чем-нибудь тяжелым, чтобы он поскорее опомнился и пришел в себя.

А потом… Потом я ощутила, как он целует, и потерялась.

Нет, дело не в опыте или мастерстве, хотя их там явно хватало с избытком, а в том, что за всем этим стояло.

Еле сдерживаемая ярость, твердая решимость не отступать, бороться до конца, всепоглощающая жажда, страсть, желание и… нежность. Трепетная, легкая, как крылья бабочки. Бесконечная, как океан. А где-то там, глубоко-глубоко, на самом дне — жгучая тоска, отчаяние, неуверенность, даже страх.