Городские водолазы приезжали, ныряли. Бабки наши каравай со свечой по воде пускали, выманивали утопленницу. Нет! Не всплыла она, ни через три дня, ни через девять дён. А когда сороковой день минул, сказали старики – всё. Не ждите больше. Водяной хозяин её к себе утянул. Так с тех пор видят наши порой Ксеньку в том омуте. То ноги на бережку полощет, то из самого центра омута того выглядывает да к себе манит. Руки у неё, говорят, уже чешуёй обросли, как у рыбы.

– С домовым-то мне что делать? – напомнила Лера.

Галя поправила шаль под подбородком, заправив её потуже, переступила с ноги на ногу:

– Надысь как раз Ефремов день был, в этот день домового потчуют. Именины у него. Не успела ты, опять же из-за этого он тоже серчает. Не уважили, вишь, его.

– Какой у неё говор интересный, – подумала про себя Лера, – Вроде бы не старая, средних лет, а разговаривает так непривычно, как бабушки раньше говорили.

– Так ведь мне лет уже не так и мало, и выросла я тут, в деревне, в городе-то сроду не жила, оттого и говор такой, – тут же засмеялась Галя.

Лера выпучила на неё глаза, если в первый раз она ещё списала всё на то, что она сама произнесла свои мысли вслух, то уж сейчас она точно была уверена в том, что слова имели место быть только в её голове.

– Ведьма она что ли? – вновь подумала с испугом Лера, – Знает всякое такое… Мысли читает…

Галя же, с непринуждённым видом, продолжила разговор:

– Веничек я тебе принесу завтра из емшана.

– Откуда? – не поняла Лера.

– Да не откуда, а из чего, – пояснила Галя, – Емшан – это полынь по-нашему.

– И что мне с ним делать нужно будет?

– Как смеркаться завтра начнёт, подметёшь этим веничком весь дом, выметешь из жилища всё плохое, что скопилось. Начинай с дальних комнат, от окон к двери мети, а затем ко входу. Выйди, крылечко вымети, а после переверни веничек, да оставь там, в уголке, пущай стоит, зло от дома отпугивает. А после иди туда, где ты его видела."

"– К отверстию, что в подпол ведёт? – сморщила лоб Лера.

– Да. И поставь там скарб, прямо на полу.

– Что за скарб?

– Коробочку махонькую возьми, положи туда бусинок да монеток, конфеток разных, лоскутков цветных, ещё чего интересного. А когда ставить будешь, то скажи ему, мол, это тебе, батюшко, не серчай на нас, давай станем в мире жить, и всё такое. А сегодня на ночь на кухне оставь молока в плошке да кусочек хлебца. Это, чтобы вам спокойнее пока было, угощение, так сказать, хозяину. Поняла?

– Ага.

– Ну, вон вроде твой едет, я пойду. До завтра!

– До завтра! – ответила Лера, и помахала рукой приближающейся машине, за рулём которой сидел муж.

– Не стану ему пока ничего говорить, – решила она, – Надо для начала самой это всё переварить.