"Его дерзкий трофей

Мария Летова

Пролог

— Ты подарок для Кати положила?.. — взволнованно потребовала мама, шерстя мой чемодан.

— Положила, — ответила я с наигранными страданиями, усаживаясь на корточки и убирая её «заботливые» руки в сторону.

Застегнула его и повесила замок, демонстративно глядя ей в глаза. Она не менее демонстративно за него подёргала, проверяя надёжность. Будто я собираюсь в Москву образца девяносто девятого года, где меня саму могли бы запихнуть в чемодан. Воры были бы в жёстком обломе, завладев моими вещами, там у меня трусики всех цветов радуги и куча футболок.

— Паспорт, телефон?.. — уточнила мама, упирая руки в боки.

— Газовый баллончик… — кивнула я.

— Больно взрослая стала?.. — недовольно заметила она.

Вообще-то, да. Мне двадцать, а это ведь третий десяток.

Я обняла свою матрону и поцеловала её щёку. Она нежно заправила мне за ухо прядь свежевыкрашенных платиновых волос и невозмутимо перекрестила.

Я закатила глаза.

Прошлым летом я подрабатывала на заправке заправщицей, слава Богу, в этом году мне повезло больше.

Моя двоюродная сестра жила в Москве, и ей нужен был свой человек, который помог бы присмотреть за её двухлетним сыном. И она оплатит мне за эти два месяца баснословными, между прочим, деньгами!

Может, я даже слетаю куда-нибудь с подругами. В ком-то веке.

Сестру звали Катя, и она была одиозной фигурой в нашей семье. Предметом бесконечных обсуждений и сплетен, к которым питала слабость моя родительница. Катя выскочила замуж за богатого папика, который старше её на десять лет. Так гласила молва. Мы с пяток лет не виделись, так что я не знаю, какой конкретно в этих домыслах процент вранья.

Разумеется, я тут же побросала ВСЕ дела, включая свою личную помидорную грядку на даче, и мчала к своему двухлетнему питомцу, несущему золотые перепелиные яички.

— Святой водой не сбрызнешь?.. — поинтересовалась я, просовывая ноги в сандалии, и взялась за ручку чемодана.

— Не остри, — посоветовала мамуля, подавая мне рюкзак. — Юбки покороче не было?..

— Просто у меня ноги длинные, — парировала я, выкатывая чемодан за порог нашей квартиры.

— Язык у тебя длинный, — фыркнула она.

И он тоже.

Во мне метр семьдесят сплошных углов и обтянутых кожей костей. Я не знаю, почему такая тощая, наверное, гены, а рост — прощальный финт от без вести пропавшего отца, которого я в глаза никогда не видела.

Оглянувшись напоследок, делаю лицо в стиле: «Ну, чтооо это такое?», потому что мама собирается пустить слезу.

Мы с мамой — одни против всего мира, поэтому я посылаю ей воздушный поцелуй, как залог своей любви. Надув театрально щёки, громко сдуваю его с раскрытой ладони. Она ржёт и ловит мой подарок над головой, прижав его к сердцу.

Смеюсь и закрываю за собой дверь.