– Даже не надейся, – сказал отец весело, прошагал к двери в приемную и настежь распахнул ее, – вовсе не потому, что я мечтал с тобой повидаться! Но ты вроде как мой сын, и могло получиться неловко. У нас с тобой фамилия одна, а я вроде как тебя не принимаю! Понял, олух? И давай, давай отсюда. Ко мне сейчас должны прийти.

Все это он договаривал уже у раскрытой двери, за которой маячила еще одна секретарша сказочной красоты. Но те, внизу, были как из рекламы образцового офиса, а эта, из приемной, была словно из рекламы интимных услуг по телефону. У нее были пухлые губы, намазанные яркой помадой, декольте и какая-то на редкость порочная походка. Еще когда она провожала Федора в кабинет, он никак не мог оторвать глаз от ее задницы, хоть и старался изо всех сил не смотреть.

– Ну, спасибо тебе за визит вежливости, и пока!

– Подождите, – попросил Федор и поднялся в волнении. – Я сейчас все вам… расскажу.

– Да не надо мне ничего рассказывать, я занят!"

"Он ничем не был занят, и это было совершенно очевидно. Телефон даже и в приемной не позвонил ни разу, и порочная красавица раскладывала на компьютере пасьянс, а больше ничего не делала!

– Подождите, – повторил Федор умоляюще. – Мне… очень нужно, правда.

Отец помедлил возле открытой двери, а потом приказал красавице:

– Лада, дайте мне кофе и сигарету, – и закрыл дверь в приемную. – Говори, только скорее. Вот сделаешь один раз в жизни доброе дело, а потом хлебаешь за свою доброту! Я слушаю. Коротко и ясно.

– Помогите мне, – попросил Федор, ненавидя себя за жалобный тон. – Пожалуйста.

Отец молчал. Он снова подошел к окну и стал смотреть на плывущую в морозной дымке Москву.

– Ну?! Да что ты мямлишь все время! Мать воспитала!..

Федор вытер о джинсы мокрую от пота ладонь.

– У меня случайно оказались… ценности. Меня попросили их оценить и продать. – Он врал и был совершенно уверен, что отец моментально догадается, что все это вранье. – Я их… продал. А потом оказалось, что их нужно вернуть. А тот человек, которому я ценности продал… ну, короче, он не хочет отдавать. А мне нужно, понимаете, очень нужно их вернуть! Это… – он хотел было сказать «вопрос жизни и смерти» и не стал, – это очень важно!

Пока он говорил, отец отвернулся от окна и теперь с интересом рассматривал Федора. С интересом и насмешкой.

– Какие ценности? – спросил он, не дав ему договорить. – Ты что, с дурьей башки кому-то чего-то втюхал, а теперь хочешь все отыграть обратно?

– Ну да, да, в некотором роде! А тот человек… он не хочет отыгрывать, понимаете? А оказалось, что он мало заплатил, а теперь мне говорят, чтобы я вернул, а как я верну, когда он не отдает?!

Отец откинул голову и захохотал, показывая крепкие белые зубы. Федор смотрел на него почти с ненавистью.