Мое второе капризное, сильное, смышленое, несломленное «я».

— Почему ты не отвечала? — почти заорала я. Так кричат на пропавших и тут же благополучно найденных детей матери — в некоторых странах с риском нарваться на объяснения с полицией и социальными службами, но… от боли тоже кричат.

— Я спала! — надулась Софья. — Я устала.

— О, прости.

— Это все из-за жары, дорогая моя! Они сегодня топят как никогда! — возвестила Штаубе из-за двери и убралась восвояси. Я откинула одеяло — в самом деле, в комнате очень тепло, не то что вчера, когда мне казалось, что я околею на месте, интересно, а что в дортуарах?

Пока классные дамы и учителя, по моим расчетам, копошились в общей туалетной комнате, я насладилась завтраком.

Неостывший, он был воистину восхитителен — и питателен, я не могла напиться изумительным горячим шоколадом и лишь жалела, что его принесли мало. Софья все еще на меня дулась, отмалчивалась, и я ощущала себя преданной — противное чувство, когда человек тебе важен. Ерунда, отмахнулась я, это из-за Ветлицкого, мне предстоит нечто более заковыристое, чем вчера, мне нужно уговорить Софью надеть новое исподнее, и хорошо бы, чтобы оно пришлось по размеру, иначе она выклюет мне мозги. "

"— Слушай, у тебя ничего не пропало из вещей? — как бы невзначай спросила я, и главным достоинством наших с Софьей бесед было то, что не было необходимости говорить и отрываться от завтрака. — Как они угадали с размером? Они ведь угадали?

— Я не знаю. И я не помню, — прохныкала Софья. — Я давно не открывала этот саквояж, там все настолько старое… Ужасающий стыд. Я думала, что умру, когда ты туда полезла, а остановить тебя не могла.

— Наплюй! — весело посоветовала я, не поверив ей совершенно — не открывала она, как же — и не придав этому значения. Я сыта, в тепле, с лучшим другом — это ли не счастье? — Козочка, мы с тобой на коне. Как думаешь, почему сегодня так сильно топят? Не потому ли, что я — мы — вчера надавили на его сиятельство?

Вот Ветлицкого я затронула зря, лучше бы не акцентировать внимание на возможной причине.

— Я… мы так никогда не найдем себе мужа, — с тяжелым вздохом упрекнула меня Софья. — Ты умная, я это признаю, но не могла бы ты хоть иногда быть как все дамы? Пожалуйста.

Я не знаю, кто ты, откуда взялась, ты мне нравишься, но если даже мне с тобой непросто, что сказать обо всех прочих?

— Тогда мы и дня не проживем, — возразила я. — У нас много пусть не врагов, но явных недоброжелателей. И Миловидова. И Окольная. И Яга. И Мориц. И Штаубе, потому что я не верю ей ни черта. Козочка, я не знаю, как мне удалось за один день перес… перессориться почти что со всеми, не знаю, что нам с ними делить, но либо мы с тобой, либо они.