Наша досада с Софьей стала одна на двоих, только причина была различна.

Софья страдала из-за реплики Ветлицкого про слишком умных женщин и потому, что я его на эту реплику спровоцировала, а я — от разочарования больше в самой себе. Мы друг на друга дулись, но без азарта. Возница привез меня в академию, я попросила его подождать, велела Аскольду отнести коробки из экипажа в мою комнату и кинулась опустошать чемодан с дарами, о которых я не просила. Так, чтобы никто не догадался, мне нужно было передать мои заметки и бутылочку связному жандармерии, и как нельзя лучше для этого подходил чемодан.

Я торопилась успеть до прихода Аскольда или его подручных с коробками, но не настолько, чтобы не остолбенеть при виде того, что для меня накупили.

— Что это? — пискнула Софья — впервые с того момента, как мы покинули жандармерию."

"— Нижнее белье, я полагаю, — я поморгала — наваждение не исчезло. — Он же сказал, что поручил это женщинам-агентам… кому-то из них. Погоди, козочка, не верещи. Никто не хотел тебя обидеть. Как бы тебе сказать? Женщины-агенты в это время… то есть понимаешь, в основном они… не самого праведного поведения.

На девять э-э…

— Называй вещи своими именами? — оскорбилась Софья.

— На одного агента жандармерии в стенах академии приходится девять агентов в публичных домах. Никто не собирался тебе намекать на непристойности, просто вот это вот, — я со вздохом подняла из чемоданчика и осмотрела жуткие кружевные панталоны противного бледно-розового цвета, — лучшее, что бедные агенты видели в жизни. Я клянусь, что исполнительница подошла к делу со всей ответственностью. Зачем ей настраивать против себя жандармов, когда это отличная крыша… то есть защита.

Она купила тебе то, что с радостью надела бы сама, вот и все.

— Я не буду это носить.

— А придется, — я кинула панталоны к прочему белью, а потом вытряхнула все из чемодана на кровать и прикрыла покрывалом. — Потому что в нашем с тобой саквояже обноски, которые и не зашить. В конце концов, никто это непотребство не увидит.

Софья со мной была не согласна. Я, не вступая в полемику, вытащила из глубин своего саквояжа бутылочку, кинула ее, свои записи и письма девочек в чемодан и начала писать Ветлицкому записку — содержимое бутылочки нужно как можно скорее проверить, и вот почему, и как раз под дверью завозились.

Я приказала положить коробки возле порога, дождалась, пока Аскольд уберется, открыла дверь и запинала посылки ногой в комнату. Софья требовала глянуть хоть одним глазком, что там внутри, для меня же было дело в первую очередь. Помахивая чемоданчиком, я вернулась к подъезду и с громкой благодарностью неизвестной мне мадам попросила передать ей чемоданчик, уповая, что возница — жандарм — меня понял.