Решив не искушать судьбу, поёжилась – ибо с приходом сумерек ощутимо похолодало, вернулась в повозку и попросила дворецкого отвезти в бытовую лавку.

- Есть тут такие? Или все до одной позакрывались?

- Есть, госпожа. Довезу с ветерком, - радуясь возможности убраться от

Управы и злополучных складов подальше, воодушевился Волдер.

Чудесно. В поместье не хватает щеток, совков, швабр, а еще посуды, постельного белья и всего того, что создает неуловимый, но такой значимый семейный уют.

Я беспрестанно оглядывалась, пока мы ехали по главной улице.

Казенные учреждения давно растаяли в вечерней мгле. Мимо скользили невысокие дома, многочисленные торговые лавки, иногда попадались одинокие пешеходы. С неба сыпали пушистые хлопья.

Погони, как и слежки – я не заметила.

Колючий пугающий взгляд тоже пропал.

Выдохнув с облегчением, удобнее устроилась на обитой кожей твердой лавке и, убедив себя, что недобрые тени в переулке не имеют ко мне никакого отношения, сосредоточилась на будущих покупках.

Глава 5

- Госпожа! – Из зимней дымки вынырнул мальчик лет семи, стоило

Волдеру остановить повозку на обочине, а мне выбраться на небольшую площадь, мощенную серым облупленным камнем.

Ребенок был укутан в старый, местами проеденный молью тулуп, меховую шапку и затертые до дыр варежки. В голодных серых глазах мальчугана стыла надежда, он подался ближе, тяжело и сипло дыша.

- Правду говорят, вы помогаете всем обездоленным?

Сердце защемила тоска. Уже вторую неделю нахожусь в этом мире, а еще толком никому не помогла.

- Я делаю, все что могу.

- Моя семья уже два дня голодает. А князю и градоначальнику нет никакого дела. Поможете нам?

- А кто твоя семья?

- Отец из бывших лесорубов, работает на лесопилке, но там не платят.

Мама была помощницей булочника. Полгода назад тот бросил лавку и перебрался в соседнее княжество, оставив маму без заработка. А еще у меня две сестры. Совсем маленькие, даже не говорят.

- Вот, - я сунула руку в дамскую сумочку из красной замши и вынула горсть медяков - луров, - держи.

Темное лицо ребенка с впалыми щеками озарила радостная улыбка.

- Благодарствую. – Мальчик сунул монеты под тулуп. – Я всем расскажу о вашей щедрости и доброте.

- Лучше не надо, - оборвала воодушевленного ребенка. – Где ты живешь?

- На Сосновой улице, - он махнул к однотипным одноэтажным домикам, тонувшим в вечернем сумраке, - отсюда недалеко.

- Значит так, беги скорее домой, пока окончательно не стемнело. И

никому не говори, откуда взял деньги, - велела я. Несмотря на задавленную с таким трудом тревогу, внутри нарастал ком напряженности. Не хочу, чтобы местные посчитали меня зажиточной богачкой и ко всем прочим неприятностям ограбили поместье.

- Да, мадам. Спасибо. Обещаю, никому не скажу, - мальчик кивнул и затерялся между домами.