Их отношение ко мне зеркалит твое и нет, ты не выйдешь на теме, мол, она такая нервная стала, с ней невозможно рядом находиться! Почему-то я все ваши выкрутасы терпела, и каждый ваш острый шип и взбрык заворачивала заботой и нежностью! А что касается того, что я стала невыносимой, то рекомендую тебе вспомнить, каким невыносимым ты был сам, когда у тебя был перелом бедра в аварии, и ты был лежачим.

Я делаю шаг вперед, ткнув пальцем ему в грудь:

— Да я утки из-под тебя выносила и задницу твою загаженную подмывала! А все потому, что ты стеснялся, когда твои какахи будет выносить другая. Ты других вынести не мог, а я, что, справлюсь… Ты не подумал, что ты мне в тот момент тоже противным стал, а?

— То есть, тебе было противно и ты лицемерила! — произносит обвиняющим тоном.

— Я просто привела, как пример, Жорик.

Он прикрывает глаза:

— Если ты меня еще хотя бы раз так назовешь, я за себя не ручаюсь!

— Я тебя только так и буду называть. Больше нет того мужчины, которого я любила, уважала и ценила. Остался только ты… сегодняшний!

Мы замолкаем, я, выговорившись, с трудом перевожу дыхание.

Потом хлопаю себя по бедрам и говорю преувеличенно веселым голосом:

— Ну, что, какие цветы любит твоя мочалка? У меня есть кое-что особенное!

Показываю мужу на ведро, в которое я убрала увядшие цветы:

— Вот это заберешь? У меня таких ведер в подсобке еще два. Отдам оптом… за пятьсот рублей.

Георгий побагровел, стиснув кулаки.

— Ты главного так и не поняла. Я разводиться с тобой не хотел и не планировал, а девушка… Что ж… — качает головой. — У меня есть потребности! Как у мужчины! И как у человека. Невозможно находиться рядом с женщиной, которая перестала быть собой, но я верил, слышишь… Верил, что однажды это закончится, и ведьма снова станет моей принцессой.

Я ахаю:

— Как у тебя все логично и красиво! Загляденье просто, а потом, что?!

— Ты не должна была узнать у другой.

— Кто она, Жор? Ну, кто?! Скажи хоть, как зовут!

— Неважно, как ее зовут: Аня-Маня-Таня! Один хрен, ее роль была простой — стать моей подстилкой на время, пока тебя шарашит гормонами и истериками!

Голос Георгия гремит на весь магазинчик.

Я не отвожу сердитого взгляда от его лица.

Мы оба увлечены ссорой, поэтому я не услышала появления клиента.

Только потом услышала, как нежно тренькает колокольчик.

И на пороге застывает она — милая красавица.

У нее лицо сердечком, большие глаза, подведенные так, чтобы они казались еще больше, пухлые губы, накрашенные лишь блеском. Ее темные волосы были собраны в детскую прическу — мальвину, а платье кажется на первый взгляд скромным, но в то же время кокетливым — с воланчиками и пикантным вырезом на груди в форме сердечка, как раз хватает для того, чтобы продемонстрировать упругие сиськи.